Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Декор паркетная доска венге купить.
Рассказы
Главная arrow Кубарем по заграницам

Кубарем по заграницам

    Тоска по родине
       Гнилая константинопольская погода. С неба падают редкие капли скудного дождя, будто кто-то сверху брызгает облысевшим кропилом. Над крышей что-то взвизгивает и ревет: очевидно, это черти украли христианскую душу и никак не могут ее поделить.
       Но в ночлежке, где на нарах сгрудились несколько русских, -- тепло. Даже душно. Не спится. Идет тихий разговор, часто прерываемый длинной ленивой зевотой.
       -- Сволочи эти большевики! Какого черта, из-за них я должен болтаться тут в турецкой ночлежке?! Кто я есть! Я есть русский человек! Значит, я должен жить в России.
       -- Это ты верно. Ежели ты, скажем, скрипка, ты должен жить в скрипичном футляре. А эти скоты засунули скрипку во флейточный футляр! Рази можно!
       -- Почему теперь -- рождество христово -- и дождь. Как так возможно? Я, может быть, об эту пору не переношу дождя. Мне снег нужен...
       -- Хороши снега у нас в Москве! Нормальные. Полозья скрипят, бубенцы на ванькиных клячах звенят. Вот жилось! Я раз это от Курского вокзала в Газетный переулок ездил -- два пальца отморозил. Вот это была жизнь! Не жизнь, а масленица.
       -- А мы тоже раз с компанией в Петровский парк ездили, а они возьми для смеху и столкни меня в снег! А сами деру. Эх, жилось!!
       -- Ну и что же?
       -- Насчет чего?
       -- Да вот, в снегу-то? Ведь не до сих пор ты там лежишь?
       -- Зачем до сих пор? И часу не прошло -- пьяные купцы подобрали. Воспаление легких было.
       -- Чего же ты теперь радуешься, дурак?
       -- Как же мне не радоваться, если я тогда полтора месяца у себя на Малой Кисловке пролежал. Лежу в чистенькой постельке, доктор каждый день, а в окно -- рябина в снегу, а на снеге голубые бриллиантики от солнышка горят. Тепло, в печке дрова гудят, а передо мной -- яички всмятку и котлетка, только что изжаренная. И все кругом говорят: "Ах, мы, Семен Николаевич, так об вас беспокоились, так беспокоились!.." А теперь кто разве будет беспокоиться? Черта с два!
       -- Да, мы, русские, больше к русскому привыкши. Какая тут в Константинополишке была пасха? Греческая мизерия! А там, -- как колокола зальются, забухают, залепечут, -- век бы слушал! Хорошие времена...
       -- У меня во время светлой заутрени, помню, какой-то хлюст портмоне из кармана выдернул. Тогда, я помню, поймал его за руку да так похристосовался, что он у меня волчком завертелся, а теперь бы...
       -- Чего теперь бы?
       -- А теперь бы я все карманы ему сам растопырил: бери, тащи, мил человек, -- только бы мне еще полчасика у Василия Блаженного со свечкой постоять, колоколов послушать.
       -- А я смотрю так: вот я однажды там, в Москве, в участок по пьяному делу товарища по Кузнецкому на своей единоутробной спине возил, -- так что же вы думаете? Дал мне околоточный два раза по шее, дураком назвал и в какую ни на есть комнату посадил. Действительно, в те времена дураком я был, потому что обидно мне сделалось, и даже плакал. А теперь бы...
       -- Что ж, теперь? Сам бы околоточного бил бы, что ли?
       -- Ну, действительно! Разве можно околоточного бить? Я его уважаю. А теперь бы я целый год у него в участке просидел и получал бы каждый час по шее, и "дурака" с моим удовольствием выслушивал... Только бы мне этим воздухом участочным подышать. Крепкий дух, но приятный. Тут тебе и сапогом кожаным, и махоркой, и вообще. Родной это дух, братцы вы мои, участочный, и ни на какой букет я его не променяю.
       Кто-то невидимый мечтательно дополняет:
       -- В Охотном ряду тоже запах был невредный.
       -- У нас в Москве и сирень пахнет лучше, чем где. Я раз в Петровском парке так -- то вот под сиренью сидел, вдыхал это самое... Вдруг двое выскочили: "Скидывай, говорят, пиджак"... Чудесные ребята! Я бы с ними сейчас даже пива в Трехгорном выпил. Замечательные были времена.
       -- Что ж, отдал?
       -- Чего?
       -- А пиджак!
       -- Как же не отдать, если они враз за горло, тут и штаны отдашь! Ей-богу, доведись как теперь -- то я бы сейчас все время под сиренью сидел и пиджаки им отдавал.
       Рассказчик, заметив молчаливое недоумение слушателей, добавляет, как бы извиняясь:
       -- Небо очень голубое было. Чистое. Московское. Не жалко мне пиджаков.
       -- Да, жилось благородно... Я там один журнальчик редактировал. Ну, и ахнул однажды что-то очень неподходящее насчет Столыпина, Петра Аркадьевича. Приходит утром пристав нашей части и так вежливо говорит: "Иван, говорит, Степаныч, вот вам бумажка. Штраф в 500 рублей за оскорбление в печати высших лиц". Я тогда, признаться, выругался крепко, потому что обидно 500 рублей платить, но вынимаю я деньги, а он еще и извиняется. "Поверьте, говорит, если бы моя воля, я бы -- ни за что, но -- распоряжение начальства. Вы бы, говорит, Иван Степанович, были поосторожней. Черт с ними, пишите о чем-нибудь дозволенном, -- хоть полицию ругайте, -- мы привыкши". И так этот приставишка растрогал меня, что пал я ему в объятия, и долго мы плакали, как два брата.
       -- Врешь ты все!
       -- Чего вру?
       -- А вот, что с приставом в объятиях плакали.
       -- Это почему же вру, скажите на милость?
       -- Да потому, что не будет тебе пристав плакать, хучь ты его озолоти. Они были серьезная, деловая публика.
       -- Ну так что?
       -- А то, что значит -- ты и врешь.
       -- Ну хорошо, ну пусть вру -- но ведь трогательно?
       -- Трогательно-то оно трогательно. Однако надо бы уже и спать...
       Все кряхтя укладываются.
       Редкие капли, скатывающиеся с невидимого облысевшего кропила, робко, с подлой трусостью постукивают в окна.
       -- Разве это дождь? -- с ядовитой улыбкой говорит человек, поймавший вора у светлой заутрени. -- Нет, у нас в России -- вот это дождь!.. Как махнет тебя -- так либо ревматизм, либо насморк на три недели!.. Хорошо жить там, и нету другого такого подобного государства.

Читать:
1 2 3 4

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту