Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

36

мне назвать свою историю -

О сумасшедшем, которого обманули

Два года тому назад проживал я летом в одном из своих имений... Река, сенокос, парк, огромный плодовый сад - хорошо! Приехал ко мне в гости приятель, кандидат прав - Зубчинский. Уселись мы с ним на веранде, увитой диким виноградом, играть в шахматы - оба были страстные шахматисты. Сбоку столик, на столике белое вино со льдом, ягоды, бисквиты - хорошо! Передвигаем фигуры, болтаем о том о сем, вдруг он, сделав удачный ход, на минутку призадумался, посмотрел на меня странными глазами и говорит:

-Что, если шахматного коня сеном накормить? Можно тогда партию выиграть?

Шутка была глупая. Я пожал плечами, снисходительно усмехнулся и говорю:

-Что за дикая мысль пришла тебе в голову?

-Нет не дикая! (И смотрит на меня нехорошими глазами.) Нетс! Не! Дикая! Сено - великая вещь. Если теноров кормить сеном, они как соловьи будут петь! А вам все жалко?! Лошади у вас живут без сена - безобразие!

-Николай Платоныч,- испуганно говорю я.- Что это ты, от жары, что ли? Опомнись!

Завизжал он дико, пронзительно:

-Не потерплю! У самого сенокосы по пятьсот десятин, а он лошадей с голоду морит!! Во мне, может быть, душа лошади - и я страдаю! Подлецы!!

Волосы у него сделались влажными, встали дыбом.

Я его взял за руку, а он как обожженный отскочил, закричал, перекинулся через перила веранды и давай по клумбам сигать, точно жеребенок...

-Ход коня!- кричит снизу.- Видишь? Парируй, подлец!

Прыгал он, прыгал, наконец, очевидно, острый пароксизм прошел, утомился, притих, улегся на ступеньках веранды и принялся тихо, жалобно плакать.

Я долго стоял над ним в раздумье. Положение было жестокое и глупое. Что Зубчинский мой сошел с ума,- я, конечно, не сомневался. Но что с ним делать дальше? Помешательство, очевидно, буйное. Связать его и запереть в сарай - жаль. Всетаки приятель. До ближайшего доктора двадцать верст, до губернского города, в котором была и лечебница для умалишенных,- около тридцати. Но как довезти его туда, этакое сокровище? Сумасшедшие необычайно подозрительны, хитры, и, конечно, мой Николай Платоныч сразу догадается, куда я его везу... А догадается - страшных вещей может наделать. Силища у них в этом состоянии непомерная - и Телохранителю, пожалуй, не справиться.

Пока я стоял так над ним в раздумье, приблизился мой управляющий - человек со светлой головой, бывший провинциальный актер, потянувшийся за мной на лоно природы. Он из окна своего флигеля видел, какие курбеты выделывал на клумбах мой кандидат прав, и поспешил на помощь.

Я отвел его в сторонку, посвятил в двух словах во всю эту глупую историю, спрашиваю:

-Что делать?

-Не иначе как в город везти нужно, в сумасшедший дом.

-Да ведь как его отвезешьто? Ведь он тут все переломает и нас перекалечит.

-Хитростью надо взять.

Призадумался я - и вдруг, как птица крылом по воде, зацепилась у меня в мозгу мимолетная, но очень светлая мысль.

-Вот что... - сказал я.- Вы можете часа на четыре притвориться сумасшедшим?

Смотрит на меня управляющий умными глазами, ухмыляется:

-Конечно, могу. Актером я был неплохим.

-Ну и ладно. Попробую подловить на это беднягу. Сядьтека там за столом и скроите физиономию по возможности наиболее идиотскую. А я с ним поговорю.

А Николай Платоныч плакал, плакал и затих. Задремал, что ли... Сел я около него на ступеньки веранды, потряс его за плечо и говорю:

-Николай Платоныч, а, Николай Платоныч!

Поднял он измученное, осунувшееся лицо и спрашивает:

-Что тебе?

-Послушай... У меня, брат, большое несчастие!

-А что такое?

-Мой управляющий с ума сошел.

В его тусклых глазах блеснул интерес.

-Да что ты? Гаврилов? С ума сошел? С чего же это он?

-А черт его знает. Понимаешь, стал уверять, что он

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту