Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

2

    II
    Первое разочарование

            Не знаю, кто из нас был большим ребенком, - я или мой отец.
            Во всяком случае, я, как истый краснокожий, не был бы способен на такое бурное проявление восторга, как отец в тот момент, когда он сообщил мне, что к нам едет настоящий зверинец, который пробудет всю Святую неделю и, может быть (в этом месте отец подмигнул с видом дипломата, разоблачающего важную государственную тайну), останется и до мая.
            Внутри у меня все замерло от восторга, но наружно я не подал виду.
            Подумаешь, зверинец! Какие там звери? Небось, и агути нет, и гну, и анаконды - матери вод, не говоря уж о жирафах, пеккари и муравьедах.
            - Понимаешь - львы есть! Тигры! Крокодил! Удав! Укротители и хозяин у меня кое-что в лавке покупают, так говорили. Вот это, брат, штука! Индеец там есть - стрелок, и негр.
            - А что негр делает? - спросил я с побледневшим от восторга лицом.
            - Да уж что-нибудь делает, - неопределенно промямлил отец. - Даром держать не будут.
            - Какого племени?
            - Да племени, брат, хорошего, сразу видно. Весь черный, как ни поверни На первый день пасхи пойдем - увидишь.
            Кто поймет мое чувство, с которым я нырнул под красную кумачовую с желтыми украшениями отделку балагана? Кто оценит симфонию звуков хриплого аристона, хлопанья бича и потрясающего рева льва?
            Где слова для передачи сложного дивного сочетания трех запахов: львиной клетки, конского навоза и пороха?..
            Эх, очерствели мы!..
            Однако когда я опомнился, многое в зверинце перестало мне нравиться.
            Во-первых - негр.
            Негр должен быть голым, кроме бедер, покрытых яркой бумажной материей. А тут я увидел профанацию: негра в красном фраке, с нелепым зеленым цилиндром на голове. Во-вторых, негр должен быть грозен. А этот показывал какие-то фокусы, бегал по рядам публики, вынимая из всех карманов замасленные карты, и вообще относился ко всем очень заискивающе.
            В-третьих - тяжелое впечатление произвел на меня Ва-пити, - индеец, стрелок из лука. Правда, он был в индейском национальном костюме, украшен какой-то шкурой и утыкан перьями, как петух, но... где же скальпы? Где ожерелье из зубов серого медведя-гризли?
            Нет, все это не то.
            И потом: человек стреляет из лука - во что? - в черный кружок, нарисованный на деревянной доске.
            И это в то время, когда в двух шагах от него сидят его злейшие враги, бледнолицые!
            - Стыдись, Ва-пити, краснокожая собака! - хотел сказать я ему. - Твое сердце трусливо, и ты уже забыл, как бледнолицые отняли у тебя пастбище, сожгли вигвам и угнали твоего мустанга. Другой порядочный индеец не стал бы раздумывать, а влепил бы сразу парочку стрел в физиономию вон тому акцизному чиновнику, сытый вид которого доказывает, что гибель вигвама и угон мустанга не обошлись без его содействия.
            Увы! Ва-пити забыл заветы своих предков. Ни одного скальпа не содрал он сегодня, а просто раскланялся на аплодисменты и ушел. Прощай, трусливая собака!
            Чем дальше, тем больше падало мое настроение: худосочная девица надевала себе на шею удава, будто это был вязаный шерстяной платок.
            Живой удав - и он стерпел это, не обвил негодницу своими смертоносными кольцами? Не сжал ее так, чтобы кровь из нее брызнула во все стороны?! Червяк ты несчастный, а не удав!
            Лев! Царь зверей, величественный, грозный, одним прыжком выносящийся из густых зарослей и, как гром небесный, обрушивающийся на спину антилопы... Лев, гроза чернокожих, бич стад и зазевавшихся охотников, прыгал через обруч! Становился всеми четырьмя лапами на раскрашенный шар! Гиена становилась передними ногами ему на круп!..
            Да будь я на месте этого льва, я так тяпнул бы этого укротителя за ногу, что он другой раз и к клетке близко бы не подошел.
            К гиена тоже обнаглела, как самая последняя дрянь...
            Прошу не осуждать меня за кровожадность... Я рассуждал, так сказать, академически.
            Всякий должен делать свое дело: индеец снимать скальп, негр - есть попавших к нему в лапы путешественников, а лев - терзать без разбору того, другого и третьего, потому что читатель должен понять: пить-есть всякому надо.
            Теперь я и сам недоумеваю: что я надеялся увидеть, явившись в зверинец? Пару львов, вырвавшихся из клетки и доедающих в углу галерки не успевшего удрать матроса? Индейца, старательно снимающего скальпы со всего первого ряда обезумевших от ужаса зрителей? Негра, разложившего костер из выломанных досок слоновой загородки и поджаривающего на этом костре мучного торговца Слуцкина?
            Вероятно, это зрелище было бы единственное, которое меня бы удовлетворило...
            А когда мы выходили из балагана, отец сообщил мне ликующим тоном:
            - Представь себе, я пригласил сегодня вечером к нам в гости хозяина, индейца и негра. Повеселимся.
            Это была та же отцовская черта, которая приводила его к покупке на базаре каракатиц, которых мы потом вдвоем с отцом и съедали. Я - из любви к приключениям, он - из желания доказать всем домашним, что покупка его не носит определенного характера бессмысленности.
            - Да-с Пригласил. Интересные люди.
            С таким видом, вероятно, Ротшильд теперь приглашает к себе Шаляпина.
            Дух меценатства свил себе в отце прочное гнездо.

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту