Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

2

Робинзоны


   Когда корабль тонул, спаслись только двое:
   Павел Нарымский -- интеллигент.
   Пров Иванов Акациев -- бывший шпик.
   Раздевшись догола, оба спрыгнули с тонувшего корабля и быстро заработали руками по направлению к далекому берегу.
   Пров доплыл первым. Он вылез на скалистый берег, стал вскарабкиваться по мокрым камням, строго спросил его:
   -- Ваш паспорт!
   Голый Нарымский развел мокрыми руками:
   -- Нету паспорта. Потонул.
   Акациев нахмурился.
   -- В таком случае я буду принужден...
   Нарымский ехидно улыбнулся.
   -- Ага... Некуда!..
   Пров зачесал затылок, застонал от тоски и бессилия и потом, молча, голый и грустный, побрел в глубь острова.
  
   Понемногу Нарымский стал устраиваться. Собрал на берегу выброшенные бурей обломки и некоторые вещи с корабля, и стал устраивать из обломков дом.
   Пров сумрачно следил за ним, прячась за соседним утесом и потирая голые худые руки.
   Увидев, что Нарымский уже возводит деревянные стены, Акациев, крадучись, приблизился к нему и громко закричал:
   -- Ага! Попался! Вы это что делаете?
   Нарымский улыбнулся.
   -- Предвариловку строю.
   -- Нет, нет... Это вы дом строите! Хорошо-с!.. А вы строительный устав знаете?
   Ничего я не знаю.
   -- А разрешение строительной комиссии у вас имеется?
   -- Отстанете вы от меня?..
   -- Нет-с, не отстану. Я вам запрещаю возводить эту постройку без разрешения.
   Нарымский, уже не обращая на Прова внимания, усмехнулся и стал прилаживать дверь.
   Акациев тяжко вздохнул, постоял и потом тихо поплелся в глубь острова.
   Выстроив дом, Нарымский стал устраиваться в нем как можно удобнее. На берегу он нашел ящик с книгами, ружье и бочонок солонины.
   Однажды, когда Нарымскому надоела вечная солонина, он взял ружье и углубился в девственный лес с целью настрелять дичи.
   Все время сзади себя он чувствовал молчаливую, бесшумно перебегавшую от дерева к дереву фигуру, прячущуюся за толстыми стволами, но не обращал на это никакого внимания. Увидев пробегавшую козу, приложился и выстрелил.
   Из-за дерева выскочил Пров, схватил Нарымского за руку и закричал:
   -- Ага! Попался... Вы имеете разрешение на право ношения оружия?
   Обдирая убитую им козу, Нарымский досадливо пожал плечами.
   -- Чего вы пристаете? Занимались бы лучше своими делами.
   -- Да я и занимаюсь своими делами, -- обиженно возразил Акациев. -- Потрудитесь сдать мне оружие под расписку на хранение, впредь до разбора дела.
   -- Так я вам отдал! Ружье-то я нашел, а не вы!
   -- За находку вы имеете право лишь на одну треть... -- начал было Пров, но, почувствовав всю нелепость этих слов, оборвал и сердито закончил:
   -- Вы еще не имеете право охотиться!
   -- Почему это?
   -- Еще Петрова дня не было! Закону не знаете, что ли?
   -- А у вас календарь есть? -- ехидно спросил Нарымский.
   Пров подумал, переступив с ноги на ногу, и сурово сказал:
   -- В таком случае я арестую вас за нарушение выстрелами тишины и спокойствия.
   -- Арестуйте! Вам придется дать мне помещение, кормить, ухаживать за мной и водить на прогулки!
   Акациев заморгал глазами, передернул плечами и скрылся между деревьями.
  
   Возвращался Нарымский другой дорогой.
   Переходя по сваленному бурей стволу дерева маленькую речку, он увидел на другом берегу столбик с какой-то надписью.
   Приблизившись, прочел:
   -- Езда по мосту шагом.
   Пожав плечами, наклонился, чтобы утолить чистой, прозрачной водой жажду, и на прибрежном камне прочел надпись:
   -- Не пейте сырой воды! За нарушение сего постановления виновные подвергаются...
   Заснув после сытного ужина на своей теплой постели из сухих листьев, Нарымский среди ночи услышал вдруг какой-то стук и, отворив дверь, увидел перед собой мрачного и решительного Прова Акациева.
   -- Что вам угодно?
   -- Потрудитесь впустить меня для производства обыска. На основании агентурных сведений...
   -- А предписание вы имеете? -- лукаво спросил Нарымский.
   Акациев тяжело застонал, схватился за голову и с криком тоски и печали бросился вон из комнаты.
   Часа через два, перед рассветом, стучался в окно и кричал:
   -- Имейте в виду, что я видел у вас книги. Если они предосудительного содержания и вы не заявили о хранении их начальству -- виновные подвергаются...
   Нарымский сладко спал.
  
   Однажды, купаясь в теплом, дремавшем от зноя море, Нарымский отплыл так далеко, что ослабел и стал тонуть.
   Чувствуя в ногах предательские судороги, он собрал последние силы и инстинктивно закричал. В ту же минуту он увидел, как, вечно торчавшая за утесом и следившая за Нарымским, фигура поспешно выскочила и, бросившись в море, быстро поплыла к утопающему.
   Нарымский очнулся на песчаном берегу. Голова его лежала на коленях Прова Акациева, который заботливой рукой растирал грудь и руки утопленника.
   -- Вы живы? -- с тревогой спросил Пров, наклоняясь к нему.
   -- Жив. -- Теплое чувство благодарности и жалости шевельнулось в душе Нарымского. -- Скажите... Вот вы рисковали из-за меня жизнью... Спасли меня... Вероятно, я все-таки дорог вам, а?
   Пров Акациев вздохнул, обвел ввалившимися глазами беспредельный морской горизонт, охваченный пламенем красного заката, -- и просто, без рисовки, ответил:
   -- Конечно, дороги. По возвращении в Россию вам придется заплатить около ста десяти тысяч штрафов или сидеть около полутораста лет.
   И, помолчав, добавил искренним тоном:
   -- Дай вам бог здоровья, долголетия и богатства.
 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту