Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

7

    Володька
       
       Завтракая у одного приятеля, я обратил внимание на мальчишку лет одиннадцати, прислонившегося у притолоки с самым беззаботным видом и следившего за нашей беседой не только оживленными глазами, но и обоими на диво оттопыренными ушами.
       -- Что это за фрукт? -- осведомился я.
       -- Это? Это мой камердинер, секретарь, конфидент и наперсник. Имя ему Володька. Ты чего тут торчишь?
       -- Да я уже все поделал.
       -- Ну, черт с тобой. Стой себе. Да, так на чем я остановился?
       -- Вы остановились на том, что между здешним курсом валюты и константинопольским -- ощутительная разница, -- подсказал Володька, почесывая одной босой ногой другую.
       -- Послушай! Когда ты перестанешь ввязываться в чужие разговоры?!
       Володька вздернул кверху и без того вздернутый, усыпанный крупными веснушками нос и мечтательно отвечал:
       -- Каркнул ворон -- "Никогда!"
       -- Ого! -- рассмеялся я. -- Мы даже Эдгара По знаем... А ну дальше.
       Володька задумчиво взглянул на меня и продолжал:
       
       Адский дух или тварь земная, произнес я, замирая, --
       Ты -- пророк! И раз уж Дьявол или вихрей буйный спор
       Занесли тебя, крылатый, в дом мой, Ужасом объятый,
       В этот дом, куда проклятый Рок обрушил свой топор,
       Говорит: пройдет ли рана, что нанес его топор?
       Каркнул Ворон "Never more".
       
       -- Оч-чень хорошо, -- подзадорил я. -- А дальше?
       -- Дальше? -- удивился Володька. -- Да дальше ничего нет.
       -- Как нет? А это:
       
       Если так, то вон, Нечистый!
       В царство ночи вновь умчись ты!
       
       -- Это вы мне говорите? -- деловито спросил Володька. -- Чтоб я ушел?
       -- Зачем тебе. Это дальше По говорил ворону.
       -- Дальше ничего нет, -- упрямо повторил Володька.
       -- Он у меня и историю знает, -- сказал с своеобразной гордостью приятель.
       -- Ахни-ка, Володька!
       Володька был мальчик покладистый. Не заставляя упрашивать, он поднял кверху носишко и сказал:
       -- ...Способствовал тому, что мало-помалу она стала ученицей Монтескье, Вольтера и энциклопедистов. Рождение великого князя Павла Петровича имело большое значение для всего двора...
       -- Постой, постой?! Почему ты с середки начинаешь. Что значит "способствовал?" Кто способствовал?
       -- Я не знаю кто. Там выше ничего нет.
       -- Какой странный мальчик, -- удивился я. -- Еще какие-нибудь науки знаешь?
       -- Знаю. Гипертрофия правого желудочка развивается при ненормально повышенных сопротивлениях в малом кругу кровообращения: при эмфиземе, при сморщивающих плеврите и пневмонии, при ателектазе, при кифосколиозе...
       -- Черт знает что такое! -- даже закачался я на стуле, ошеломленный.
       -- Н-да-с, -- усмехнулся мой приятель, -- но эта материя суховатая. Ахни, Володька, что-нибудь из Шелли:
       -- Это которое на обороте "Восточные облака"?
       -- Во-во.
       И Володька начал, ритмично покачиваясь:
       
       Нам были так сладко желанны они,
       Мы ждали еще, о, еще упоенья
       В минувшие дни.
       Нам грустно, нам больно, когда вспоминаем
       Минувшие дни.
       
       И как мы над трупом ребенка рыдаем,
       И муке сказать не умеем: "Усни".
       Так в скорбную мы красоту обращаем --
       Минувшие.
       
       Я не мог выдержать больше. Я вскочил.
       -- Черт вас подери -- почему вы меня дурачите этим вундеркиндом. В чем дело, объясните просто и честно?!
       -- В чем дело? -- хладнокровно усмехнулся приятель. -- Дело в той рыбке, в той скумбрии, от которой вы оставили хвост и голову. Не правда ли, вкусная рыбка? А дело простое. Оберточной бумаги сейчас нет, и рыбник скупает у букиниста старые книги, учебники -- издания иногда огромной ценности. И букинист отдает, потому что на завертку платят дороже. И каждый день Володька приносит мне рыбу или в обрывке Шелли, или в "Истории государства Российского", или в листке атласа клинических методов исследования. А память у него здоровая... Так и пополняет Володька свои скудные познания. Володька! Что сегодня было?
       
       Но Кочубей богат и горд
       Не златом, данью крымских орд,
       Не родовыми хуторами. Прекрасной дочерью своей
       Гордится старый Кочубей!..
       И то сказать...
       
       Дальше оторвано.
       -- Так-с. Это значит Пушкин пошел в оборот.
       У меня больно-пребольно сжалось сердце, а приятель, беззаботно хохоча, хлопал Володьку по плечу и говорил:
       -- А знаешь, Володиссимус, скумбрия в "Докторе Паскале" Золя была гораздо нежнее, чем в пушкинской "Полтаве"!
       -- То не в Золя была, -- деловито возразил Володька. -- То была скумбрия в этом, где артерия сосудистого сплетения мозга отходит вслед за предыдущей. Самая замечательная рыба попалась!
       
       Никто тогда этому не удивился: ни приятель мой, ни я, ни Володька...
       Может быть, удивлен будет читатель?
       Его дело.
 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту