Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

17

съел только одну котлетку и два яйца всмятку. Температура 39,7".

    - А портрета еще не нужно?

    - Рано. Ты меня извини, я должен сейчас ехать давать заметку о котлете.

    И он, озабоченный, убежал.

III

    Я с лихорадочным любопытством следил за своей новой жизнью.

    Поправлялся я медленно, но верно. Температура падала, количество котлет, нашедших приют в моем желудке, все увеличивалось, а яйца я рисковал уже съесть не только всмятку, но и вкрутую.

    Наконец, я не только выздоровел, но даже пустился в авантюры.

    "Вчера, - писала одна газета, - на вокзале произошло печальное столкновение, которое может окончиться дуэлью. Известный Кандыбин, возмущенный резким отзывом капитана в отставке о русской литературе, дал последнему пощечину. Противники обменялись карточками".

    Этот инцидент вызвал в газетах шум.

    Некоторые писали, что я должен отказаться от всякой дуэли, так как в пощечине не было состава оскорбления, и что общество должно беречь русские таланты, находящиеся в расцвете сил.

    Одна газета говорила:

    "Вечная история Пушкина и Дантеса повторяется в нашей полной несообразностей стране. Скоро, вероятно, Кандыбин подставит свой лоб под пулю какого-то капитана Ч*. И мы спрашиваем - справедливо ли это?

    С одной стороны - Кандыбин, с другой - какой-то никому не ведомый капитан Ч*".

    "Мы уверены, - писала другая газета, - что друзья Кандыбина не допустят его до дуэли".

    Большое впечатление произвело известие, что Стремглавов (ближайший друг писателя) дал клятву, в случае несчастного исхода дуэли, драться самому с капитаном Ч*.

    Ко мне заезжали репортеры.

    - Скажите, - спросили они, - что побудило вас дать капитану пощечину?

    - Да ведь вы читали, - сказал я. - Он резко отзывался о русской литературе. Наглец сказал, что Айвазовский был бездарным писакой.

    - Но ведь Айвазовский - художник! - изумленно воскликнул репортер.

    - Все равно. Великие имена должны быть святыней, - строго отвечал я.

IV

    Сегодня я узнал, что капитан Ч* позорно отказался от дуэли, а я уезжаю в Ялту.

    При встрече со Стремглавовым я спросил его:

    - Что, я тебе надоел, что ты меня сплавляешь?

    - Это надо. Пусть публика немного отдохнет от тебя. И потом, это шикарно: "Кандыбин едет в Ялту, надеясь окончить среди чудной природы юга большую, начатую им вещь".

    - А какую вещь я начал?

    - Драму "Грани смерти".

    - Антрепренеры не будут просить ее для постановки?

    - Конечно, будут. Ты скажешь, что, закончив, остался ею недоволен и сжег три акта. Для публики это канальски эффектно!

    Через неделю я узнал, что в Ялте со мной случилось несчастье: взбираясь по горной круче, я упал в долину и вывихнул себе ногу.

    Опять началась длинная и утомительная история с сидением на куриных котлетках и яйцах.

    Потом я выздоровел и для чего-то поехал в Рим... Дальнейшие мои поступки страдали полным отсутствием всякой последовательности и логики.

    В Ницце я купил виллу, но не остался в ней жить, а отправился в Бретань кончать комедию "На заре жизни". Пожар моего дома уничтожил рукопись, и поэтому (совершенно идиотский поступок) я приобрел клочок земли под Нюрнбергом.

    Мне так надоели бессмысленные мытарства по белу свету и непроизводительная трата

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту