Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

25

приветливо протянул Колесакину руку и долго тряс ее, будто желая вытрясти все колесакинское недоумение:

    - Ну как же вы, батенька, поживаете?

    "Черт его знает, - подумал Колесакин, - может быть, действительно где-нибудь познакомились. Неловко сказать, что не помню".

    И ответил:

    - Ничего, благодарю. Вы как?

    Медный толстяк расхохотался.

    - Хо-хо! А что нам сделается?! Ваши здоровеньки?

    - Ничего... Слава Богу, - неопределенно ответил Колесакин и, из вежливого желания поддержать с незнакомым толстяком разговор, спросил: - Отчего вас давно не видно?

    - Меня-то что! А вот вы, дорогой, забыли нас совсем. Жена и то спрашивает... Ах, черт возьми, - вспомнил! Ведь вы меня, наверное, втайне ругаете?

    - Нет, - совершенно искренно возразил Колесакин. - Я вас никогда не ругал.

    - Да, знаем... - хитро подмигнул толстяк. - А за триста-то рублей! Куриозно! Вместо того чтобы инженер брал у поставщика, инженер дал поставщику! А ведь я, батенька, в тот же вечер и продул их, признаться.

    - Неужели?

    - Уверяю вас! Кстати, что вспомнил... Позвольте рассчитаться. Большое мерси!

    Толстяк вынул похожий на обладателя его, такой же толстый и такой же медно-красный бумажник и положил перед Колесакиным три сотенных бумажки.

    В Колесакине стала просыпаться его веселость и юмор.

    - Очень вам благодарен, - сказал он, принимая деньги. - А скажите... не могли бы вы - услугу за услугу - до послезавтра одолжить мне еще четыреста рублей? Платежи, знаете, расчет срочный... послезавтра я вам пришлю, а?

    - Сделайте одолжение! Пожалуйте! В клубе как-нибудь столкнемся - рассчитаемся. А кстати: куда девать те доски, о которых я вам писал? Чтобы не заплатить нам за полежалое.

    - Куда? Да свезите их ко мне, что ли. Пусть во дворе полежат.

    Толстый господин так удивился, что высоко поднял брови, вследствие чего маленькие заплывшие глазки его впервые как будто глянули на свет Божий.

    - Что вы! Шутить изволите, батенька? Это три-то вагона?

    - Да! - решительно и твердо сказал Колесакин. - У меня есть свои соображения, которые... Одним словом, чтобы эти доски были доставлены ко мне - вот и все. А пока позвольте с вами раскланяться. Человек! Получи. Жене привет!

    - Спасибо! - сказал толстый поставщик, тряся руку Колесакина. - Кстати, что Эндименов?

    - Эндименов? Ничего, по-прежнему.

    - Рипается?

    - Ого!

    - А она что?

    Колесакин пожал плечами.

    - Что ж она... Ведь вы сами, кажется, знаете, что своего характера ей не переделать.

    - Совершенно правильно, Вадим Григорьич! Золотые слова. До свиданья.

    Это был первый веселый поступок, совершенный Павлушей Колесакиным.

    Второй поступок совершился через час в сумерках деревьев городского чахлого бульвара, куда Колесакин отправился после окончания несложных теткиных дел.

    Навстречу ему со скамейки поднялась стройная женская фигура, и послышался радостный голос:

    - Вадим! Ты?! Вот уж не ждала тебя сегодня! Однако как ты изменился за эти две недели! Почему не в форме?

    "А она прехорошенькая! - подумал Колесакин, чувствуя пробуждение своего неугомонного юмора. - Моему двойничку-инженеру живется, очевидно, превесело".

    - Надоело в форме! Ну, как ты поживаешь? - любезно спросил веселый Колесакин,

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту