Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

31

материей купального костюма, ну... грудь эту некоторые нашли бы, может быть, несколько большей, чем требуется изяществом женщины, но, уверяю вас, она была такой прекрасной, безукоризненной формы...

    Судья слушал, полузакрыв глаза, потом очнулся, сделал нетерпеливое движение головой, нахмурился и сказал:

    - Однако там ведь были дамы и... без костюмов?

    - Две, г. судья! Одна смуглая брюнетка, небольшая, худенькая, хотя и стройная, но - не то! Решительно не то... А другая - прехорошенькая девушка лет восемнадцати...

    - Ага! - сурово сказал судья, наклоняясь вперед. - Вот видите! Что вы скажете нам о ней?.. Из чего вы заключили, что она девушка и именно указанного возраста?

    - Юные формы ее, г. судья, еще не достигли полного развития. Грудь ее была девственно-мала, бедра не так широки, как у блондинки, руки худощавы, а смех, когда она засмеялась, звучал так невинно, молодо и безгрешно...

    В камере послышалось хихиканье публики.

    - Замолчите, г. Вопягин! - закричал судья. - Что вы мне такое рассказываете! Судье вовсе не нужно знать этого... Впрочем, ваше откровенное сознание и непреднамеренность преступления спасают вас от заслуженного штрафа. Ступайте!

    Вопягин повернулся и пошел к дверям.

    - Еще один вопрос, - остановил его судья, что-то записывая. - Где находится это... место?

    - В двух верстах от Сутугинских дач, у рощи. Вы перейдете мост, г. судья, пройдете мимо поваленного дерева, от которого идет маленькая тропинка к берегу, а на берегу высокие, удобные кусты...

    - Почему - удобные? - нервно сказал судья. - Что значит - удобные?

    Вопягин подмигнул судье, вежливо раскланялся и, элегантно раскачиваясь на ходу, исчез.

Тайна I

    Он уверял меня, что с детства у него были поэтические наклонности.

    - Понимаешь - я люблю все красивое!

    - Неужели? С чего же это ты так? - спросил я, улыбаясь.

    - Не знаю. У меня, вероятно, такая душа: тянуться ко всему красивому...

    - В таком случае я подарю тебе книжку моих стихов!!

    Он не испугался, а сказал просто:

    - Спасибо.

    Я спросил как можно более задушевно:

    - Ты любишь ручеек в лесу? Когда он журчит? Или овечку, пасущуюся на травке? Или розовое облачко высоко-высоко... Так, саженей в шестьдесят высоты?

    Глядя задумчивыми, широко раскрытыми глазами куда-то вдаль, он прошептал:

    - Люблю до боли в сердце.

    - Вот видишь, какой ты молодец. А еще что ты любишь?

    - Я люблю закат на реке, когда издали доносится тихое пение... Цветы, окропленные первой чистой слезой холодной росы... Люблю красивых, поэтичных женщин и люблю тайну, которая всегда красива.

    - Любишь тайну? Почему же ты мне не сказал этого раньше? Я бы сообщил тебе парочку-другую тайн... Знаешь ли ты, например, что между женой нашего швейцара и приказчиком молочной лавки что-то есть? Я сам вчера слышал, как он делал ей заманчивые предложения...

    Он болезненно поморщился.

    - Друг! Ты меня не понял. Это слишком вульгарная, грубая тайна. Я люблю тайну тонкую, нежную, неуловимую. Ты знаешь, что я сделал сегодня?

    - Ты сделал что-нибудь красивое, поэтичное, - уверенно сказал я.

    - Вот именно. Сейчас мы едем к Лидии Платоновне. И знаешь, что я сделал?

    - Что-нибудь красивое, поэтичное?

    - Да! Я

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту