Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

33

слезой холодной росы. Не правда ли, Вася?

    - Как вы красиво говорите, - прошептала хозяйка, смотря на меня затуманенными глазами. - Этих цветов я никогда не забуду. Спасибо, спасибо вам!

    - Пустяки! - сказал я. - Вы прелестнее всяких цветов.

    - Merci. Все-таки рублей двадцать заплатили?

    - Шестнадцать, - сказал я наобум.

    Из дальнего угла гостиной, где сидел мрачный Мимозов, донесся тихий стон:

    - Восемнадцать с полтиной!

    - Что? - обернулась к нему хозяйка.

    - Он просит разрешения закурить, - сказал я. - Кури, Вася, Лидия Платоновна переносит дым.

    Мысли хозяйки все время обращались к букету.

    - Я долго добивалась от принесшего его: от кого этот букет? Но он молчал.

    - Мальчишка, очевидно, дрессированный, - одобрительно сказал я.

    - Мальчишка! Но он старик!

    - Неужели? Лицо у него было такое моложавое.

    - Он весь в морщинах!

    - Несчастный! Жизнь его, очевидно, не красна. Ненормальное положение приказчиков, десятичасовой труд... Об этом еще писали. Впрочем, сегодняшний заработок поправит его делишки.

    Мимозов вскочил и приблизился к нам. Я думал, что он ударит меня, но он сурово сказал:

    - Едем! Нам пора.

    При прощании хозяйка удержала мою руку в своей и прошептала:

    - Ведь вы навестите меня? Я буду так рада! Merci за букет. Приезжайте одни.

    Мимозов это слышал.

III

    Возвращаясь домой, мы долго молчали. Потом я спросил задушевным тоном:

    - А любишь ты детскую елку, когда колокола звонят радостным благовестом и румяные детские личики резвятся около дерева тихой радости и умиления? Вероятно, тебе дорога летняя лужайка, освещенная золотым солнцем, которое ласково греет травку и птичек... Или первый поцелуй теплых губок любимой женщи...

    Падая с пролетки и уже лежа на мостовой, я успел ему крикнуть:

    - Да здравствует тайна!

Дружба

            Посвящается Марусе Р.

    Уезжая, Кошкин сказал жене:

    - Я, Мурочка, вернусь завтра. Так как ты сегодня собралась в театр, то сопровождать тебя будет вместо меня мой друг Бултырин. Он, правда, недалек и человек по характеру тяжелый, но привязан ко мне и к тебе будет внимателен. Когда вернетесь домой, ты можешь положить его в моем кабинете, чтобы тебе не было страшно.

    - Да мне и так не будет страшно, - возразила жена.

    - Ну, все-таки! Мужчина в доме.

    А когда приехал Бултырин, Кошкин отвел его в угол и сказал:

    - Друг Бултырин! Оставляю жену на тебя. Ты уж, пожалуйста, присмотри за ней. Сказать тебе откровенно, мне не больно нравятся разные молодые негодяи, которые, как только отвернешься, сейчас же вырастают подле нее. С тобой же я могу быть уверен, что они не рискнут нашептывать ей разные идиотские слова.

    - Кошкин! - сказал сурово, с непреклонным видом Бултырин. - Положись на меня. Как ты знаешь, моя семейная жизнь сложилась несчастливо: жена моя таки удрала с каким-то презренным молокососом! Поэтому я уже научен горьким опытом и ни на какую удочку не поддамся.

    Он бросил мрачный взгляд на сидевшую у рояля Мурочку и молча многообещающе пожал руку Кошкина.

    Кошкин уехал.

    Одевшись, Мурочка стояла у трюмо, прикалывала шляпу и спрашивала следившего за ней беспокойным взглядом Бултырина:

    - О чем вы шептались с Жоржем?

    - Так, вообще.

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту