Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

45

чтобы вынести общее заключение, что жена очень меня любит.

    С деталями ее отношения ко мне приходилось сталкиваться и раньше, но я все никак не мог собрать их в одно стройное целое.

    А некоторые детали, надо сознаться, были глубоко трогательны.

    Однажды жена лежала на диване и читала книгу, а я возился в это время с крахмальной сорочкой, ворот которой с ослиным упрямством отказался сойтись на моей шее.

    "Сойдись, проклятое белье, - бормотал я просящим голосом. - Ну, что тебе стоит сойтись, чтоб ты пропало!" Сорочка, очевидно, не привыкла к брани и попрекам, потому что обиделась, сдавила мое горло, а когда я, задыхаясь, дернул ворот, петля для запонки лопнула.

    "Чтоб ты лопнула! - разозлился я. - Впрочем, ты уже сделала это. Теперь, чтобы досадить тебе, придется снова зашить петлю".

    Я подошел к жене.

    - Катя! Зашей мне эту петлю.

    Жена, не поднимая от книги головы, ласково пробормотала:

    - Нет, я этого не сделаю.

    - Как не сделаешь?

    - Да так. Зашей сам.

    - Милая! Но ведь я не могу, а ты можешь.

    - Да, - сказала она грустно. - Вот именно, поэтому ты и должен сам сделать это. Конечно, я могла бы зашить эту петлю. Но ведь я не долговечна! Вдруг я умру, ты останешься одинок - и что же! Ничего не умеющий, избалованный, беспомощный перед какой-то лопнувшей петлей - будешь ты плакать и говорить: "Зачем, зачем я не привыкал раньше к этому?.." Вот почему я и хочу, чтобы ты сам делал это.

    Я залился слезами и упал перед женой на колени.

    - О, как ты добра! Ты даже заглядываешь за пределы того ужасного, неслыханного случая, когда ты покинешь этот мир! Чем отблагодарю я тебя за эту любовь и заботливость?!

    Жена вздохнула, снова взялась за книгу, а я сел в уголку и, достав иголку, стал тихонько зашивать сорочку. К вечеру все было исправлено.

    Не забуду я и другого случая, который еще с большей ясностью характеризует это кроткое, любящее, до смешного заботливое существо.

    Я получил от одного из своих друзей подарок ко дню рождения: бриллиантовую булавку для галстука.

    Когда я показал булавку жене, она испуганно выхватила ее из моих рук и воскликнула:

    - Нет! Ты не будешь ее носить, ни за что не будешь!

    Я побледнел.

    - Господи! Что случилось?! Почему я не буду ее носить?

    - Нет, нет! Ни за что. Твоей жизни будет грозить вечная опасность! Эта булавка на твоей груди - слишком большой соблазн для уличных разбойников. Они подсмотрят, подстерегут тебя вечером на улице и отнимут булавку, а тебя убьют.

    - А что же мне... с ней делать? - прошептал я обескураженно.

    - Я уже придумала! - радостно и мелодично засмеялась жена. - Я отдам ее переделать в брошку. Это к моему синему платью так пойдет!

    Я задрожал от ужаса.

    - Милая! Но ведь... они могут убить тебя!

    Лицо ее засияло решительностью.

    - Пусть! Лишь бы ты был жив, мой единственный, мой любимый. А я - что уж... Мое здоровье и так слабое... я кашляю...

    Я залился слезами и бросился к ней в объятия. "Не прошли еще времена христианских мучениц", - подумал я.

    Я видел ее заботливость о себе повсюду. Она сквозила во всякой мелочи. Всякий пустяк был пронизан трогательной памятью обо мне, во всем и везде первое было - ее мысль о том, чтобы доставить мне

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту