Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

61

Крысу сами поймали?

    - Сам.

    - Чудесное животное. Жаль, что дохлое. Можно погладить?

    - Пожалуйста.

    Я со вздохом погладил мертвое животное и заметил:

    - А как жаль, что подобное произведение непрочно... Какой-нибудь там Веласкес или Рембрандт живет сотни лет, а этот шедевр в два-три дня, гляди, и испортится.

    - Да, - согласился художник, заботливо поглядывая на крысу. - Она уже, кажется, разлагается. А всего только два дня и провисела. Не купите ли?

    - Да уж и не знаю, - нерешительно взглянул я на левого. - Куда бы ее повесить? В столовую, что ли?

    - Вешайте в столовую, - согласился художник. - Вроде этакого натюрморта.

    - А что, если крысу освежать каждые два-три дня? Эту выбрасывать, а новую ловить и вешать на поднос?

    - Не хотелось бы, - поморщился художник. - Это нарушает самоопределение артиста. Ну, да что с вами делать! Значит, покупаете?

    - Куплю. Сколько хотите?

    - Да что же с вас взять? Четыреста... - Он вздрогнул, опасливо поглядел на меня и со вздохом докончил: - Четыреста... копеек.

    - Возьму. А теперь мне хотелось бы приобрести что-нибудь попрочнее. Что-нибудь этакое... неорганическое.

    - "Американец в Москве" - не возьмете ли? Моя работа.

    Он потащил меня к какой-то доске, на которой были набиты три жестяные трубки, коробка от консервов, ножницы и осколок зеркала.

    - Вот скульптурная группа: "Американец в Москве". По-моему, эта вещица мне удалась.

    - А еще бы! Вещь, около которой можно заржать от восторга. Действительно, эти приезжающие в Москву американцы, они тово... Однако вы не без темперамента... Изобразить американца вроде трех трубочек...

    - Нет, трубочки - это Москва! Американца, собственно, нет; но есть, так сказать, следы его пребывания...

    - Ах, вот что. Тонкая вещь. Масса воздуха. Колоритная штукенция. Почем?

    - Семьсот. Это вам для кабинета подойдет.

    - Семьсот... Чего?

    - Ну, этих самых, не важно. Лишь бы наличными.

III

    Я так был тронут участием и доброжелательным ко мне отношением двух экспансивных, экзальтированных молодых людей, что мне захотелось хоть чем-нибудь отблагодарить их.

    - Господа! Мне бы хотелось принять вас у себя и почествовать как представителей нового чудесного искусства, открывающего нам, опустившимся, обрюзгшим, необозримые светлые дали, которые...

    - Пойдемте, - согласились оба молодых человека с ложками в петлицах и миловидной розовой сыпью на лицах. - Мы с удовольствием. Нас уже давно не чествовали.

    - Что вы говорите! Ну и народ пошел. Нет, я не такой. Я обнажаю перед вами свою бедную мыслями голову, склоняю ее перед вами и звонко, прямо, открыто говорю: "Добро пожаловать!" - Я с вами на извозчике поеду, - попросился левый. - А то, знаете, мелких что-то нет.

    - Пожалуйста! Так, с ложечкой в петлице и поедете?

    - Конечно. Пусть ожиревшие филистеры и гнилые ипохондрики смеются - мы выявляем себя, как находим нужным.

    - Очень просто, - согласился я. - Всякий живет как хочет. Вот и я, например. У меня вам кое-что покажется немного оригинальным, да ведь вы же не из этих самых... филистеров и буржуев!

    - О, нет. Оригинальностью нас не удивишь.

    - То-то и оно.

IV

    Приехали ко мне. У меня уже кое-кто: человек десять - двенадцать

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту