Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

6

            -- Поцелуй ее от меня в лапку. Но как же мы пойдем на реку: ведь в той стороне, за рекой, стреляют.

            -- Неужели ты боишься? Вот еще глупый. Ведь снаряды не долетают сюда, это ведь далеко. А я тебе зато расскажу стих. Пойдем?

            --- Ну, раз стих -- это дело десятое. Тогда не лень и пойти.-- По дороге, ведя меня за руку, она сообщила:

            -- Знаешь, меня ночью комар как укусит, за ногу.

            -- Слушаю-с. Если я его встречу, я ему дам по морде.

            -- Знаешь, ты ужасно комичный.

            -- Еще бы. На том стоим.

            На берегу реки мы преуютно уселись на камушке под развесистым деревцом. Она прижалась к моему плечу, прислушалась к отдаленным выстрелам, и снова та же морщинка озабоченности и вопроса, как гнусный червяк, всползла на чистый лоб.

            Она потерлась порозовевшей от ходьбы щечкой о шершавую материю моего пиджака и, глядя остановившимися глазами на невозмутимую гладь реки, спросила:

            -- Скажи, неужели Ватикан никак не реагирует на эксцессы большевиков?..

            Я испуганно отодвинулся от нее и поглядел на этот розовый ротик с будто чуть-чуть припухшей верхней губкой, посмотрел на этот ротик, откуда только что спокойно вылетела эта чудовищная по своей деловитости фраза, и переспросил:

            -- Чего, чего?

            Она повторила.

            Я тихо обнял ее за плечи, поцеловал в голову и прошептал на ухо:

            -- Не надо, голубчик, об этом говорить, хорошо? Скажи лучше стихи, что обещала.

            -- Ах, стихи! Я и забыла. О Максе.

           

            Максик вечно ноет,

            Максик рук не моет,

            У грязнухи Макса

            Руки, точно вакса.

            Волосы, как швабра,

            Чешет их не храбро...

           

            -- Правда, комичные стишке? Я их в старом "Задушевном слове" 6 прочитала.

            -- Здорово сработано. Ты их маме-то читала?

            -- Ну, знаешь, маме не до того. Прихварывает все.

            -- Что ж с ней такое?

            -- Малокровие. Ты знаешь, она целый год при большевиках в Петербурге прожила. Вот и получила. Жиров не было, потом эти... азотистые вещества тоже в организм не... этого... не входили. Ну, одним словом,-- коммунистический рай.

            -- Бедный ты ребенок,-- уныло прошептал я, приглаживая ей волосы.

            -- Еще бы же не бедный. Когда бежали из Петербурга, я в вагоне кроватку куклиную потеряла, да медведь пищать перестал. Не знаешь, отчего это он мог перестать пищать?

            -- Очевидно, азотистых веществ ему не хватило. Или просто саботаж.

            -- Ну, ты прямо-таки прекомичный! На мою резиновую собачку похож. А ты можешь нижней губой до носа достать?

            -- Где там! Всю жизнь мечтал об этом -- не удается.

            --- А знаешь, у меня одна знакомая девочка достает; очень комично.

            С противоположного берега дунуло ветерком, и стрельба сразу сделалась слышней.

            -- Вишь ты, как пулеметы работают,-- сказал я, прислушиваясь.

            -- Что ты, братец,-- какой же это пулемет? Пулемет чаще тарахтит. Знаешь, совсем как швейная машина щелкает. А это просто пачками стреляют. Вишь ты: очередями жарят.

            Ба-бах!

            -- Ого,-- вздрогнул я,-- шрапнелью ахнули. Ее серый лукавый глаз глянул на меня с откровенным сожалением:

            -- Знаешь, если

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту