Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

12

         

      * * *

           

            А в это время по всему лесу пошел нехороший и для добродушного Серого Волка позорный слух: что будто бы он не только людей провизии и продуктов лишает, не только буржуазного козленка зарезал, но и самое бабушку прикончил.

            Обидно стало Серому. Пойду, думает, к старухе, лично все выясню.

            Приходит -- те-те-те! Полуштоф пустой на столе стоит, на стене козлиная шкура, а Красная Шапочка уже в бабушкиных нарядах щеголяет.

            -- Ловко сработано,-- с горечью подумал Серый Волк.

            Подошел к Троцкому, подсел на краешек кровати и спрашивает:

            -- Отчего у тебя такой язык длинный?

            -- Чтобы на митингах орать.

            -- Отчего у тебя такой носик большой?

            -- При чем тут национальность?

            -- Отчего у тебя большие ручки?

            -- Чтобы лучше сейфы вскрывать! Знаешь наш лозунг: грабь награбленное!

            -- Отчего у тебя такие ножки большие?

            -- Идиотский вопрос! А чем же я буду, когда засыплюсь, в Швейцарию убегать?!

            -- Ну, нет, брат,-- вскричал Волк и в тот же миг -- гам! -- и съел заграничного мальчика, сбил лапой с головы глупой девчонки красную шапочку, и, вообще, навел Серый такой порядок, что снова в лесу стало жить хорошо и привольно.

            Кстати, в прежнюю старую сказку, в самый конец, впутался какой-то охотник.

            В новой сказке -- к черту охотника.

            Много вас тут, охотников, найдется к самому концу приходить...

         

      Короли у себя дома

           

            Все почему-то думают, что коронованные особы -- это какие-то небожители, у которых на голове алмазная корона, во лбу звезда, а на плечах горностаевая мантия, хвост которой волочится сажени на три сзади.

            Ничего подобного. Я хорошо знаю, что в своей частной, интимной жизни коронованные особы живут так же обывательски просто, как и мы, грешные.

            Например, взять Ленина и Троцкого.

            На официальных приемах и парадах они -- одно"; а в своей домашней обстановке -- совсем другое. Никаких громов, никаких перунов.

            Ну, скажем, вот:

         

      * * *

           

            Серенькое московское утро. Кремль. Грановитая палата.

            За чаем мирно сидят Ленин и Троцкий.

            Троцкий, затянутый с утра в щеголеватый френч, обутый в лакированные сапоги со шпорами, с сигарой, вставленной в длинный янтарный мундштук,-- олицетворяет собой главное, сильное, мужское начало в этом удивительном супружеском союзе. Ленин -- madame, представитель подчиняющегося, более слабого, женского, начала.

            И он одет соответственно: затрепанный халатик, на nice нечто вроде платка, потому что в Грановитой палате всегда несколько сыровато, на ногах красные шерстяные чулки от ревматизма и мягкие ковровые туфли.

            Троцкий, посасывая мундштук, совсем, с головой, ушел в газетный лист; Ленин перетирает полотенцем стаканы.

            Молчание. Только самовар напевает свою однообразную вековую песенку.

            -- Налей еще,-- говорит Троцкий, не отрывая глаз от газеты.

            -- Тебе покрепче или послабее?

            Молчание.

            -- Да брось ты свою газету! Вечно уткнет нос так, что его десять раз нужно спрашивать.

            -- Ах, оставь ты меня в покое, матушка! Не до тебя тут.

       

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту