Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

15

книги: Гоголь, Достоевский, Толстой, Успенский...

            Почитаю...

            Ах, как хорошо в русской России почитать русскому человеку русского писателя, ах, как хорошо знать, что ты под гостеприимным кровом русского приветливого хлебосола, что, когда ты погасишь лампу, в окно к тебе будут заглядывать бледные русские звезды, а за окном тихо и ласково будут перешептываться о твоих делах на своем непонятном язы скромные, застенчивые русские березки и елочки...

            Все задремывает... И разнокалиберная шумливая птица в птичнике, и толстая, неповоротливая, обильно кормленная и поенная скотина в хлеву, и золотой хлеб в закромах и свертки плотного домотканого полотна в темных, окованных железом укладках, и старые седые бутылки в дедовском погребе -- все спит -- плотное, солидное, накопленное, не в год и не на год, а так, что еще и внукам останется..

            С расчетом жили люди, замахиваясь в своих делах и планах на десятки лет, жиля плотно, часто лениво, иногда скучно, но всегда сытно, но всегда нося в себе эволюционный семена более горячего, более живого и бойкого будущего...

            Все стояло на своем месте, и во всем был так необходимый простому русскому сердцу уют.

         

      * * *

           

            А теперь новая русская "власть" живет не в дедовской помещичьей усадьбе, а в городе: съехали жильцы с квартиры, так вот теперь эти новые и взяли покинутую квартиру, значит.

            Ясно, что когда с квартиры съезжают, она -- какой вид имеет: голые стены, с оторванными кое-где обоями, с ярко-желтыми прямоугольниками в тех местах, где стоял комод или шкаф... В выбитое окно тянет сырым ветерком, на полу обрывки веревок, окурки, какие-то рваные бумажки, два-три аптечных пузырька с выцветшим рецептом, в углу поломанный, продавленный стул, брошенный за ненадобностью.

            Переехала сюда "новая власть"... Нет у нее ни мебели, ни ковров, ни портретов предков...

            Переехали -- даже комнат не подмели...

            На окнах появились десятки опорожненных бутылок, огрызков засохшей колбасы, в угол поставили утащенный откуда-то роскошный шелковый диван с ободранным боком и около него примостили опрокинутый пивной бочонок, в виде ночного столика.

            На стене на огромных крюках -- ружья, в углу обрывок израсходованной пулеметной ленты и старые полуистлевшие обмотки.

            Сор на полу так и не подметают, и нога все время наталкивается то на пустую консервную коробку, то на расплющенную голову селедки...

            Приходит новый хозяин. В мокрой, пахнущей кислым, шинели, отяжелевший от спирта-сырца, валится прямо - на диван.

            А в бывшем кабинете помещаются угрюмые латыши, а в бывшей детской, где еще валяется забытый игрушечный зайчонок с оторванными лапами, спят вонючие китайцы и "красные башкиры"...

            Никто из живущих в этой квартире не интересуется ею, и никто не собирается устроиться в ней по-человечески.

            Никому и в голову не придет вставить разбитые стекла, вымести сор, разостлать белые с синей каймой половички, развесить любимые портреты, застлать кровать чистой простыней.

            Зачем? День прошел, и слава Интернационалу. День да ночь -- сутки прочь.

            Никто не верит в возможность устроиться в новой квартире хоть года

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту