Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

16

на три...

            Стоит ли? А вдруг придет хозяин и даст по шеям.

            Так и живут. Зайдет этакий в квартиру, наследит сапогами, плюнет, бросит окурок, размажет для собственного развлечения на стене клопа и пойдет по своим делам: расстреливать контрреволюционера и пить спирт-сырец.

            Неприютно живет, по-собачьему.

            Таков новый хозяин новой России.

         

      Хлебушко

           

            У главного подъезда монументального здания было большое скопление карет и автомобилей.

            Мордастый швейцар то и дело покрикивал на нерасторопных кучеров и тут же низкими поклонами приветствовал господ во фраках и шитых золотом мундирах, солидно выходящих из экипажей и автомобилей.

            Худая деревенская баба в штопаных лаптях и белом платке, низко надвинутом на загорелый лоб, робко подошла к швейцару.

            Переложила из одной руки в другую узелок и поклонилась в пояс...

            -- Тебе чего, убогая?

            -- Скажи-ка мне, кормилец, что это за господа такие?

            -- Междусоюзная конференция дружественных держав по вопросам мировой политики!

            -- Вишь ты,-- вздохнула баба в стоптанных лапотках.-- Сподобилась видеть.

            -- А ты кто будешь? -- небрежно спросил швейцар.

            -- Россия я, благодетель, Россеюшка. Мне бы тут за колонкой постоять да хоть одним глазком поглядеть: каки-таки бывают конференции. Может, и на меня, сироту, кто-нибудь глазком зиркнет да обратит свое такое внимание.

            Швейцар подумал и хотя был иностранец, но тут же сказал целую строку из Некрасова:

            -- "Наш не любит оборванной черни"16... А впрочем, стой -- мне что.

            По лестнице всходили разные: и толстые, и тонкие, и ощипанные, во фраках, и дородные, в сверкающих золотом сюртуках с орденами и лентами.

            Деревенская баба всем низко кланялась и смотрела на всех с робким испугом и тоской ожидания в слезящихся глазах.

            Одному -- расшитому золотом с ног до головы и обвешанному целой тучей орденов -- она поклонилась ниже других.

            -- Вишь ты,-- тихо заметила она швейцару.-- Это, верно, самый главный!

            -- Какое! -- пренебрежительно махнул рукой швейцар.-- Внимания не стоит. Румын.

            -- А какой важный. Помню, было время, когда у меня под окошком на скрипочке пиликал, а теперь -- ишь ты! И где это он так в орденах вывалялся?..

            И снова на лице ее застыло вековечное выражение тоски и терпеливого ожидания...

            Даже зависти не было в этом робком сердце.

         

      * * *

           

            Английский дипломат встал из-за зеленого стола, чтобы размяться, подошел к своему коллеге-французу и спросил его:

            -- Вы не знаете, что это там за оборванная баба около швейцара в вестибюле стоит?

            -- Разве не узнали? Россия это.

            -- Ох, уж эти мне бедные родственники! И чего ходит, спрашивается? Сказано ведь: будет время -- разберем и ее дело. Стоит с узелком в руке и всем кланяется... По-моему, это шокинг.

            -- Да... Воображаю, что у нее там в узле... Наверное, полкаравая деревенского хлеба, и больше ничего.

            -- Как вы говорите?.. хлеб? Да. А что ж еще?

            - Вы... уверены, что там у нее хлеб?

            -- Я думаю.

            -- Гм... да. А впрочем, надо бы с ней поговорить, расспросить

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту