Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

52

      -- Обедать будете? -- спросил слуга.

            -- Как? Разве уже... обед?..

            -- Да-с. Семь часов.

            Я вспомнил, что потерял уже свою работу, небольшой сон и ванну. Сердце мое сжалось, но сейчас же я успокоился, вспомнив, что и Буйносов пропустил срочную рецензию. Никогда я не чувствовал так остро справедливости пословицы: "На миру и смерть красна".

            -- Семь часов?! -- всплеснул руками юбиляр. -- Черт возьми! А мой юбилей?

            Буйносов сказал:

            -- Ну куда тебе спешить? Времени еще вагон. Посидим! Черт с ней, с рецензией.

            -- Да, брат... -- поддержал и я. -- Ты посиди с нами. На юбилей еще успеешь.

            -- Мне распорядиться нужно...

            -- Распорядись! Скажи, чтобы дали нам сейчас обед и белого винца.

            Юбиляр подмигнул:

            -- Вот! Идея... Освежает!

            Лицо его неожиданно засияло ласковой улыбкой.

            -- Люблю молодцов. Люблю, когда не хамят. Когда нам подали кофе и ликер, я бросил косой взгляд на Буйносова и сказал юбиляру:

            -- Слушай! Плюнь ты на сегодняшний юбилей. Ведь это пошлятина: соберутся идиоты, будут говорить тривиальности. Не надо! Посиди с нами. Жена твоя и одна управится.

            -- Да как же: юбилей, а юбиляра нет.

            Буйносов задергался, заерзал на своем месте, засуетился:

            -- Это хорошо! Это-то и оригинально! Жизнь однообразна! Юбилеи однообразны! А это свежо, это молодо: юбилей идет своим чередом, а юбиляра нет. Где юбиляр? Да он променял общество тупиц на двух друзей... которые его искренне любят.

            -- Поцелуемся! -- вскричал воодушевленно юбиляр. -- Верно! Вот. Будем освежаться бенедиктином.

            -- Вот это яркий человек! Вот это порыв, -- воодушевился Буйносов. -- В тебе есть что-то такое... большое, оригинальное. Правда, Сережа?

            -- Да... У него так мило выходит, когда он говорит: "Не хами!"

            -- Не хамите! -- с готовностью сказал юбиляр. -- Сейчас бы кюрассо был к месту.

            -- Почему?

            -- Освежает.

            Я уже понимал всю беспочвенность и иллюзорность этого слова, но в нем было столько уюта, столько оправдания каждой новой рюмке, каждой перемене напитка, что кюрассо был признан единственным могущим освежить нас напитком...................

           

            -- Извините, господа, сейчас гасим свет... Ресторан закрывается.

            -- Вздор! -- сказал бывший юбиляр. -- Не хами!

            -- Извините-с. Я сейчас счет подам.

            -- Ну, дай нам бутылку вина.

            -- Не могу-с. Буфет закрыт. Буйносов поднял голову и воскликнул:

            -- Ах, черт! А мне ведь сегодня вечером нужно было в театр на премьеру...

            -- Завтра пойдешь. Ну, господа... Куда же мы? Теперь бы нужно освежиться.

            В мою затуманенную голову давно уже просачивалась мысль, что лучше всего -- поехать домой и хоть отчасти выспаться.

            Мы уже стояли на улице, осыпаемые липким снегом, и вопросительно поглядывали друг на друга.

            Есть во всякой подвыпившей компании такой психологический момент, когда все смертельно надоедают друг, другу и каждый жаждет уйти, убежать от пьяных друзей, приехать домой, принять ванну, очиститься от ресторанной пьяной грязи, от табачной копоти, переодеться и лечь в чистую, свежую постель, под

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту