Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

15

сказал он, смотря в потолок. -- Ой-ой, как тут высоко...

            -- Митя! -- строго крикнул Крысаков. -- Опять!

            -- Что, Алексей Александрыч

            -- Что... Будто я не знаю. Я тебя насквозь вижу!

            -- Простите... И откуда вы все знаете Я всего только одну кружечку выпью. Мюнхенского. Чаю не хочется. Удивительно -- только подумаешь, а вы уже знаете.

            -- Ну, ладно. Только одну кружечку, не больше. Мы оставили его за столиком, ушли в бельевое отделение -- и больше его не видели. Вернулись, нашли столик пустым, обегали все этажи, но так как у Вертгейма миллион закоулков -- пришлось махнуть на поиски рукой, надеясь на то, что каким-нибудь образом добрался Митя до нашей гостиницы и ждет нас в номере.

            Увы! Его не было там; он не пришел и вечером; не пришел на другой день. Мы заявили полиции, сделали публикацию в трех берлинских газетах -- о Мите не было ни слуху, ни духу. А на третий день нам уже нужно было ехать дальше, в Дрезден. Мы оставили консулу некоторые распоряжения, немного денег и, полные мрачных предчувствий и грусти -- уехали.

            Что же делал Митя

            Оставшись один, он выпил кружку пива, потом еще одну, и еще; мир показался ему светлым, радостным, а люди добрыми и благожелательными.

            -- Пока мои хозяева вернутся -- пойду-ка я полюбуюсь на магазин. Я думаю, они не рассердятся.

            Он нацарапал карандашом на мраморном столике (мы не заметили тогда этой надписи)

           

            Немножко я погуляю пока звините скоро завернусь пейте хорош, пиво Саветую. Прият. опетита. Ваш слу. Митя.

           

            После этого Митя принялся бродить по галереям, спускаясь с каких-то лестниц, подымаясь куда-то на лифте и заглядывая во все закоулки.

            Не прошло и получаса, как Митя должен был убедиться, что он заблудился. Он искал ресторан -- ресторан как в воду канул.

            Он остановил какого-то покупателя, с целью спросить, где ресторан, но тут же вспомнил, что не знает, как по-немецки ресторан...

            Хмель выскочил из головы, и Митя почувствовал, что тонет.

            У него было два выхода или найти нас, или отправиться в гостиницу; но второе было не исполнимо -- он не знал названия гостиницы.

            Всему виной было его неуместное франтовство. Предусмотрительный Крысаков по приезде в Берлин заставил Сандерса изготовить следующий плакат на немецком языке для ношения на груди

            Добрые туземцы! То, на чем навешен этот плакат, принадлежит нам, четырем чужестранцам, и называется слугой Митей. Если он потеряется -- доставьте этого человека Отель Бангоф, N 26. Просят обращаться ласково; от жестокого обращения хиреет.

            Плакат был составлен очень мило, наглядно, но, как я сказал выше, в Митю вселился бес франтовства он категорически отказался от вывешивания на груди плаката.

            -- Почему же -- увещевал его Крысаков. -- Хочешь, мы сделаем приписку, как в скверах волос не рвать, на велосипедах по нем не ездить.

            Митя отказался -- и теперь жестоко платился за это.

            Долго бродил он, усталый, измученный, по разным лестницам и отделениям. Теперь он желал только одного найти выход на улицу.

            Но это было не так-то легко. Митя, шатаясь от усталости, ходил между чуждыми ему людьми,

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту