Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

16

наполнявшими магазин, и призрак голодной смерти рисовался ему в чужом городе, в громадном магазине, среди чужих, не понимавших его людей.

            Один раз он остановил покупательницу и попытался навести справки о выходе

            -- Мейн герр! Битте цаллен. Их либе зи.

            Нищенский запас немецких слов, имевшийся в его распоряжении, связывал его мысль; и весь разговор его, волей-неволей, должен был вращаться в сфере ресторанных или сердечных представлений.

            Дама изумленно посмотрела на растрепанного Митю, пробормотала что-то и нырнула в толпу.

            -- Гм... -- печально подумал Митя. -- Не понимает. Он обратился к господину

            -- Где выход, а Такой, знаете Дверь, дверь! Понимаете

            -- Was

            -- Я говорю, выход. Гиб мир эйн кусс. Битте цаллен. Цузамен.

            Господин задрожал от страха и убежал.

            Бродил Митя так до вечера; покупатели стали редеть, зажглись огни... Мучимый голодом Митя заметил около одной покупательницы на стуле коробку конфет; потихоньку стащил ее, забрался в укромный уголок чемоданного отделения, съел добычу -- и сон сморил его.

            Только утром нашли его; он спал, положив под голову пустую раздавленную коробку из-под конфет, и на лице его были видны следы ночных слез. Бедный Митя...

            Вот что последовало за этим сердобольные продавщицы накормили его, одна из них поговорила с ним по-русски, выяснила положение, но так как нашего адреса Митя не знал, то дальнейший путь его жизни резко разошелся с нашим.

            Мы уехали в Дрезден, а Митя, поддержанный вертгеймовскими продавщицами, которые были очарованы его простодушным немецким разговором и веселостью нрава, Митя открыл торговлю стал продавать газеты, спички и букетики цветов -- одним словом, все то, сбыт чего не требовал знания тонкостей немецкого диалекта.

            Только на обратном пути в Россию отыскали мы через вертгеймовских продавщиц нашего Митю; он сначала встретил нас презрительно, потом обрушился на нас с упреками, а в конце концов расплакался и признался, что хотя богатство и прельщает его, но родину он не забывает и, вернувшись, сделает для нее все, что может.

         

      ТИРОЛЬ

      Инсбрук. -- Пернатые. -- Тяжелый разговор. -- О немецком остроумии. -- Теория приливов и отливов. -- Сандерс болен. -- Еще одна теория. -- В Штейнах. -- Зловещее место. -- Ссора с Крысаковым. -- Отъезд в Фаркартен.

           

            Инсбрук -- столица Тироля. Правильнее, Инсбрук -- мировая столица скуки, самодовольно-мелкого прозябания, сытости и сентиментальной тирольской глупости.

            Приехав в Инсбрук, мы первым долгом на вокзале наткнулись на существо, которое во всяком нормальном здравомыслящем русском должно было вызвать смешанное чувство изумления и веселья.

            Это был краснощекий, туполицый, голоногий тиролец, с ног до головы убранный разноцветными лентами и утыканный перьями, точно петух, которого кухарка начала ощипывать и, не окончив, побежала в мелочную лавочку за бутылкой прованского масла.

            Голова этого дюжего парня была украшена какой-то бумажной короной, а за ушами торчали два пучка цветов.

            Он что-то мурлыкал и приплясывал.

            -- Если бы не перья, -- сказал Крысаков, -- я мог бы предположить, что

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту