Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

23

а остальные тонут, невидимые... Боже мой, как хорошо! Пусть все это искусственное, пусть барка принадлежит корыстолюбивому антрепренеру, а у певцов, наверно, грязные руки, а какие-то подозрительные молодцы с ухватками кошек или разбойников ползают по бортам ваших гондол, собирая за пение сольди и лиры...

            Все равно, не убить им этой Божьей красоты, пышного теплого неба и теплой воды, которая, как добрая нянька-колыбель -- качает нашу гондолу. Пусть певцы нахальны и жадны, а немцы, самодовольно развалившиеся на подушках гондол, скупы до омерзения. Я все же нашел красоту, и ее у меня не отнять -- я крепко прижал ее к моему сердцу. Боже, как далеко от меня Россия, Петроград, холод, грабежи, грязные участки, глупые октябристы, мой журнал, корректуры, цензурный комитет и немолчный телефон!..

            Поют... Тихо постукивают гондолы боками одна о другую. Качаются.

            Хорошо, когда усталого баюкают.

            А утром другая -- томительно-сладкая жизнь; зазвучит все по-другому... засверкает ослепительное солнце, четко вырежется на голубом небе кружево белых дворцов и легких мостиков, зазвучит музыкальная брань гондольеров, польется с неба золотой зной, и замелькают всюду живые, проворные, как обезьяны, и ленивые, как черепахи, итальянцы, наполняя жгучий воздух немолчным жужжаньем.

            Ах, эти итальянцы... Над ними можно смеяться, но не любить их нельзя.

            Уличная толпа сплошь состоит из беспардонных лгунов, мелких мошенников и попрошаек, но это такая веселая живая толпа, плутовство их так по-дикарски примитивно и неопасно, что не сердишься, а только добродушно смеешься и отмахиваешься.

            -- Cartolina postale.

            -- No, signore.

            -- Cartolina postale!!

            -- No, no!

            -- Cartolina postale!!

            -- He надо, тебе говорят!!

            -- Русски! Ошень кароши cartolina... Molto bene.

            -- Русски, а Купаться! Шеловек! Берешь cartolina postale

            -- Убирайся к черту! Алевузан, пока тебе не попало.

            -- Господин, купаться, а -- заискивающе лепечет этот разбойничьего вида детина, стараясь прельстить вас бессмысленными русскими словами, Бог весть когда и где перехваченными у проезжих forestieri russo.

            Я сначала недоумевал -- чем живут эти люди, от которых все отворачиваются, товар которых находится в полном презрении и его никто не покупает

            Но скоро нашел; именно тогда, когда этот парень шел за мной несколько улиц, переходил мостики, дожидался меня у дверей магазинов, ресторана и, в конце концов, заставил купить эти намозолившие глаза венецианские открытки.

            -- Ну, черт с тобой, -- сердито сказал я. -- Грабь меня!

            -- О, руссо... очень карашо! Крапь.

            -- Именно -- грабь и провались в преисподнюю. Ведь ты, братец, мошенник

            -- Купаться, -- подтвердил он, подмигивая. Замечательно, что венецианцы знают одно только это русское слово и употребляют его в самых разнообразных случаях.

            У Крысакова, по обыкновению, своя манера обращаться с этими надоедливыми комарами.

            Он мерно шагает, не обращая ни малейшего внимания на приставания грязнорукого, темнолицего молодца, нагруженного пачками открыток и альбомов. Тот распинается, немолчно выхваляет свой

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту