Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

26

мы купались

           

            Через два дня Крысаков нашел нас совершенно здоровыми и повез на Лидо купаться.

            И опять на долгое время погрузился я в состояние тихого восторга. Небо, какого нет нигде, вода, которой нет нигде, и берег, которого нет нигде.

            Милые, милые итальянцы!.. Они не стыдливы и просты, как первые люди в раю. И удивительно, как сатириконцы быстро ко всему приспосабливаются едва мы разделись и натянули на себя трусики величиной в носовой платок -- как сразу почувствовали себя маленькими детьми, которых нянька полощет в ванне. Похлопывая себя по груди и бокам, ринулись мы на песок, не стесняясь присутствием дам, зарылись в него, выскочили, огласили воздух победным криком и обрушились в воду, подняв такое волнение, что, вероятно, не одно судно, паруса которых мелькали вдали, перевернулось и пошло ко дну.

            Мужчины и дамы, полоскавшиеся около, смотрели на нас с некоторым удивлением. Эта обуглившаяся от солнца публика долго любовалась на наши белые, как молоко, северные тела, причем один из ротозеев соболезнующе сказал

            -- Это недолго. Через три дня почернеете.

            -- О, милые! -- возразил Крысаков. -- Мы пожираем таких же пауков и спрутов, каких пожираете вы, пьем ваше кьянти, готовы петь и плясать по-вашему целый день, разделись голые, как вы сейчас, не стесняясь дам -- почему же нам и не сделаться такими же черными, как вы

            Мы упали животами на песок и, надвинув на затылки панамы, подставили свои плечи и ноги под жгучий каскад горячего, как кипяток, солнца.

            Крысаков, впрочем, нашел в себе силы доползти до Сандерса, приподнять его панаму и нежно поцеловать в темя.

            -- Зачем -- лениво спросил Сандерс.

            -- Инженер. Люблю инженеров.

            И мы погрузились в нирвану.

            Когда мы одевались, я услышал в соседней кабинке странный диалог.

            Незнакомый сиплый голос говорил

            -- Русским языком я тебе говорю или нет принеси мне лампадочку вермутцу позабористее.

            Голос слуги при кабинках -- старого, выжженного солнцем итальянца-старика в матроске (я его видел раньше) отвечал

            -- Нон каписко.

            -- Не каписко! Чертова голова! Не каписко, а вермут. Ну Русским языком я тебе, кажется, говорю вермут принеси, понимаешь винца!

            -- Нон каписко.

            -- Да ты с ума сошел Кажется, русским языком я тебе говорю... и т. д.

            -- Слушайте! -- крикнул я. -- Вы русский

            -- Да, конечно! Кажется, русским языком говоришь этому ослу...

            -- На них это не действует... Скажите ему по-итальянски...

            -- Да я не умею.

            -- Как-нибудь... прего, синьоре камерьере, дате мио гляччио вермуто... Только ударение на у ставьте. А то не поймет.

            -- Ага! Мерси. Эй ты, смейся паяччио! Дате мио, как говорится, вермуто. Да живо!

            -- Субито, синьоре, -- обрадовался итальянец.

            -- То-то, брат. Морген фри.

            Мы оделись, уселись на пароход и покатили в Венецию, свежие, безоблачно радостные, голодные, как волки зимой..

            Это были прекрасные дни. Долгими часами бродили мы по закоулкам среди старых величавых дворцов, любуясь небом, прислушиваясь к мрачной тишине узеньких каналов, которую редко-редко когда нарушит тяжело

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту