Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

32

зеленью дворика крохотного ресторана и бодро зашагали, полные искренней любви друг к другу. Крысаков не преминул снять с Сандерса шляпу и нежно поцеловать его в темя.

            -- Почему -- спросил сонно Сандерс.

            -- Славный вы человек. Дай Бог вам всего такого...

            Идя сзади под руку с Мифасовым, я шепнул ему

            -- В сущности, они хорошие ребята, не правда ли

            -- Превосходные. В них есть что-то такое... Он споткнулся, но я дружески поддержал его.

            -- Стойте! -- закричал Крысаков. -- Экипаж! Поедем на нем. Эй, ты! Свободен

            Это был большой, черный, поместительный экипаж, влекомый парой лошадей, которых вел под уздцы парень в грязном, темном костюме.

            -- А флорентийцы, как и венецианцы, -- люди одного вкуса. Все у них выдержано в черных тонах. Садитесь, господа! Фу ты, как неудобно...

            Кучер что-то закричал и стал прыгать и кривляться около экипажа.

            -- Что он делает

            -- Наверное, какая-нибудь секта. Эти итальянцы, вообще...

            -- Может быть, он занят Спросите его по-французски.

            По-французски возница не понимал.

            -- Свободен -- спросил Мифасов. -- Либро Э Твоя экипажа свободна есть Либро

            Экипаж оказался свободен и, тем не менее, возница очень не хотел, чтобы мы садились. Он кричал и бесновался...

            -- Покажите этому флорентийскому ослу пять лир. Может быть, это его успокоит.

            Мы показали смятую бумажку и победоносно полезли в экипаж.

            Возница застонал, всплеснул руками, вскочил на облучок, ударил по лошадям, -- и экипаж поскакал, бешено подпрыгивая на каменистой мостовой.

            Прохожие, встречаясь с нами, взмахивали руками и кричали что-то нам вслед; мальчишки бежали за нами, приплясывая и оглашая воздух немолчными воплями.

            -- Какое приветливое народонаселение, -- сказал Мифасов удовлетворенно. -- Вообще итальянцы всегда хорошо относятся к иностранцам.

            -- А может быть, они принимают нас за каких-нибудь должностных лиц -- спросил честолюбивый Крысаков.

            -- Ну, знаете... Мы больше смахиваем на конокрадов.

            -- О, черт. Ударился головой о верх! Знаете, я думаю, этот экипаж не создан для быстрой езды.

            В справедливости слов Крысакова мы не замедлили убедиться через две минуты. Навстречу нам очень медленно подвигался такой же самый экипаж. Возница степенно вел четырех лошадей под уздцы, а сзади шагали погруженные в задумчивость люди. В экипаже был только один пассажир, и тот не сидел, а лежал, чинно сложив на груди руки.

            -- Посмотрите-ка, что это

            -- Д-а-а... Гм!..

            -- Знаете что Тут уж нам недалеко; пройдемся пешком.

            -- Идея! А то мы совсем без движения...

            -- Растолстеешь, -- согласился Крысаков, поспешно спрыгивая с нашего странного экипажа.

            Домой мы добрели молча. Говорить не хотелось.

            Уезжали на другой день утром. Во Флоренции нам удалось видеть самого медлительного человека в мире. Сандерс казался перед ним человеком-молнией.

            Наша гостиница была около самого вокзала, через дорогу. Портье сказал, что он довезет наши вещи на тележке; а мы можем пойти вперед, брать билеты. До поезда оставалось двадцать пять минут. Мы взяли билеты, просмотрели

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту