Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

44

был чудесный. Громадные омары и крабы медленно шевелились за стеклом, беззвучно перебирая чудовищными клещами... Отвратительные осьминоги такого вида, который только и может пригрезиться в ночных кошмарах, смотрели на нас страшным неподвижным взглядом, присосавшись к стеклу и медленно втягивая и вытягивая тошнотворные лапы, покрытые, как маленькими белыми блюдцами, присосками.

            Какие-то толстые рыбы с презрительно отвисшей нижней губой, точно сытые бюрократы, еле шевелили плавниками в тупой дремоте... Стаи юрких рыбок стрелой неслись по воде, моментально, как по команде, поворачивались и так же стройно неслись в другую сторону. Одна суетливая рыба чрезвычайно напомнила нам провинциальную сплетницу она безтолку шныряла от одной группы к другой, подсматривала, что делают омары, и, взмахнув возмущенно плавниками, неслась сейчас же к угрям, рассказывала о виденном и, махнув хвостом, летела уже к сонному крабу, донося на поведение угрей. Всюду она вынюхивала, шпионила и подслушивала. И еще потому была она похожа на человеческую сплетницу, что имела рот узенький, собранный в ниточку, глазки остренькие, а на голове нечто вроде природного капора.

            В то время, как я за ней наблюдал, Сандерс задумчиво стоял около другого стеклянного ящика, изредка вертя головой во все стороны.

            -- Вот чудаки! -- сказал он. -- Насыпали песку и поставили пустой ящик.

            Сторож, услышав это, по выражению лиц заметил наше недоумение и, хлопнув Сандерса ободряюще по плечу, исчез.

            Через минуту он явился с длинной палкой. Сунул ее в пустую вазу и -- вдруг песок зашевелился, разорвался па десяток кусков, и каждый кусок песку оказался плоской рыбой, -- до смешного точно -- сотворенной мудрой природой под цвет и вид настоящего песка.

            -- Мимикрия! Защитный цвет. До сих пор я видел это только у бабочек.

            Так как мы не были одарены свойством мимикрии и не могли слиться с окружающей нас обстановкой, то сторож, вернувшись, без труда отыскал нас и потребовал на чай, за то, что пошевелил палкой.

            Осьминог, присосавшись к стене, смотрел, как мы расплачивались, и в его страшных выпученных глазах тоже ясно читалось всеобщее, как эпидемия, желание получить с форестьера на чай.

            -- А вот, -- сказал я Сандерсу, -- посмотрите-ка какие хорошие раковины. Если бы на каждой из них было еще написано Привет из Ялты -- совсем они были бы настоящими раковинами.

            -- А вот это так называемая чернильная рыба, -- сказал Сандерс, -- кстати, надо будет нынче вечером написать домой письмо.

            Сандерс никогда ни в чем не хотел от меня отставать. Стоило только сострить мне, как острил и он.

            -- Однако, -- ледяным тоном сказал я. -- Атмосфера начинает сгущаться. Пожмите осьминогам лапы и пойдем отсюда.

            Конечно, Габриэль уже дожидался при выходе. И, конечно, он уговорил нас ехать на Позилиппо.

            Мы не жалели, что поехали. Чудесная живописная дорога... С одной стороны обрывистый берег моря, с другой -- непрерывный многоверстный ряд домишек, населенный ужасающей беднотой. Но все это так красиво, грязные растрепанные дети, ленивые прохожие, тяжелые простоволосые простолюдинки, перебрасывающиеся из окна с соседкой тихими

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту