Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

47

и богинь, а красавицы и богини с таким же холодным видом шептались около нас, ожидая нашего одобрения и благосклонности.

            -- Пойдем! -- сказал Сандерс.

            -- Что вы, синьоры! Куда Неужели вам не нравится!

            -- Не нравится Мы в восторге! Это прямо что-то феерическое... Когда-нибудь после... гм... на днях... Мы уж, так сказать, к вам денька на три. А теперь -- прощайте.

            Мы, угрюмые, замкнутые, спускались по лестнице, а Габриэль вертелся около нас, юлил и заглядывал в наши лица, стараясь отгадать впечатление.

            -- Видишь вот эту улицу -- обратился к нему Сандерс, -- и вот эту улицу.. Ты иди по этой, а мы по этой... И если ты еще к нам пристанешь -- мы дадим тебе по хорошей зуботычине.

            Он захныкал, завертелся, заскакал, но мы были непреклонны. Отношения были прерваны навсегда.

            Я уверен, что настоящим неаполитанцам никогда бы в голову не пришло пойти на тарантеллу и помпейские позы. Все это создано для туристов и ими же поддерживается. Для них же весь Неаполь принял облик какого-то громадного дома разврата.

            Пусть иностранец попробует пройтись в сумерки по Неаполю. Из-за каждого угла, из каждой подворотни, буквально на каждом шагу к нему подойдет гнусного вида незнакомец и тихо, но назойливо предложит красивую синьору, обольстительную синьору или даже рогаццину (девочку).

            Эти поставщики осаждали нас, как мухи варенье.

            -- Что такое

            -- Синьоры... берусь показать вам одну прекрасную даму. Познакомлю даже... тут сейчас за углом. Пойдем...

            -- К ней К даме Явиться одетому по-дорожному -- что вы! Это неудобно.

            -- Ничего! Я ручаюсь вам -- можно.

            -- Ну, что вы... И потом неловко же являться в чужой дом, не будучи знакомыми.

            -- Пустяки! С ней нечего -- хи-хи -- церемониться.

            -- Ну, вам-то нечего -- вы, конечно, хорошо знакомы... По праву старой дружбы можете и без смокинга. А нам неудобно.

            -- Но я вам ручаюсь...

            -- Милостивый государь! Мы знаем правила хорошего тона и не хотим делать бестактности. Мы уверены, что дама будет шокирована нашим бесцеремонным вторжением. Она примет нас за сумасшедших.

            ...Итальянский кафе-концерт -- зрелище, полное интереса и разных неожиданностей.

            Действие происходит больше в публике, чем на сцене. Весь зал подпевает, притоптывает, вступает с певицей в разговоры, бешено аплодирует или бешено свищет.

            Если певица не нравится -- петь ей не дадут. Понравится -- измучают повторениями.

            У всех душа нараспашку. Подстерегают всякого удобного случая, чтобы выкинуть коленце, посмеяться или посмешить публику. Зал набит порохом, взрывающимся от малейшей искры.

            Всякого вновь входящего зрителя сидящая публика приветствует единогласным доброжелательным

            -- А-а-а!..

            Приветствуемый, гордый всеобщим вниманием, пробирается на свое место и через минуту присоединяет уже свой голос к новому приветствию

            -- А-а-а!

            Выходит на сцену толстая немка... берет несколько хриплых нот.

            Музыкальная публика этого не переносит

            -- Баста. Баста!!

            -- Баста!!!

            Немка, не смущаясь, тянет дальше.

            И тогда гром невероятных по шуму и

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту