Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

48

длительности аплодисментов обрушивается сверху, перекатывается и растет, как весенний гром.

            Петь невозможно. Виден только раскрытый рот, растерянные глаза. Забракованная певица исчезает под гомерический свист.

            Когда мы покупали билеты, перед нами вынырнул Габриэль.

            -- А-а, синьоры идут сюда! Сейчас, сейчас! Кассир! Выдайте этим хорошим господам билеты... Они желают иметь билеты. Это мои знакомые господа -- дайте им лучшие билеты. Вот сдача. Вот билеты. Красивые красные билетики. Я вас тут подожду. Когда выйдете -- поедем в одно местечко.

            -- Отстаньте, -- сурово сказали мы. -- Не смейте нас дожидаться -- мы все равно не поедем с вами. Напрасно только потеряете время. И ни чентезима не получите и потеряете время.

            -- О, добрые господа! Зачем вы обижаете Габриэля Он бедный человек и подождет вас.

            Конечно, когда мы через три часа вышли -- бедный человек ждал нас.

            -- Пройдемся, господа, -- сказал Крысаков. -- Прелестная ночь.

            -- Пожалуйте! -- подкатил Габриэль. -- Тут как раз четыре места. Я вас ждал.

            -- Убирайся к дьяволу! Мы тебе сказали, что ты не нужен Отъезжай! Мы хотим идти пешком...

            Мы зашагали по озаренному луной тротуару, а Габриэль шагом потянулся за нами.

            Узкие улицы, еще сохранившие в каменных стенах и мостовой теплоту солнца, накалившего их днем -- нежились и дремали под луной... И везде нам приходилось шагать через груды беспорядочно разметавшихся тел. Весь голодный, нищенский Неаполь спит на улицах... это красиво и жутко. Будто весь город, все дома вывернуты наизнанку.

            Аршина два макарон днем и аршина два тротуарной плиты ночью -- весь обиход оборванного гражданина прекрасной Италии. Господь Бог хорошо обеспечил этих бездельников...

            Странные жуткие улицы.

            Какой-нибудь англичанин верхом на осле медленно пробирается среди этой беспорядочной гекатомбы спящих и пожирающих макароны тел, медленно пробирается, напоминая смешную пародию на Штуковскую картину Бог войны.

            -- Зайдем в ресторан, господа. Закусим.

            Когда мы взбирались по лестнице ресторана, Габриэль крикнул

            -- Я подожду вас, синьоры!

            -- Убирайся к черту!

            -- Синьоры только крикнут -- и я уже тут как тут.

            В итальянских ресторанах средней руки у нас своя линия поведения, выработанная общими усилиями хитроумного Сандерса и изобретательного Крысакова.

            Дело в том, что рестораторы и слуги -- невероятные бестии, жадные, трусливые, нахальные, только и помышляющие о том, как бы надуть бедного путешественника, подсунув ему вместо асти -- помои, заменив заказанное кушанье отвратительным месивом и приписав к счету процентов пятьдесят.

            Поэтому мы, являясь в ресторан, с места в карьер подчеркиваем -- с кем им придется иметь дело.

            -- Почему на скатерти пятно -- яростно кричит Крысаков, свирепо вращая глазами. -- Что Где Вот оно! Если вы вытираете сапоги скатертью, так можете сунуть ее в карман, а не подсовывать нам!! Это что Это что! Вода А графин Его когда мыли Такие графины на стол ставят! Позвать метрдотеля! Хозяина сюда! Как же вы нас накормите, если у вас так обращаются с гостями!! На ножах ржавчина! Ложки погнуты!

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту