Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

64

франка с вином!!

            -- Браво, Мифасов! Он заслуживает качанья. В первую же хорошую качку на море вы будете вознаграждены! За угол, господа, за угол!!

            Было 13-е число. Весь Париж наряжался, украшался, обвешивался разноцветными лампочками; на улицах строили эстрады для музыкантов, драпируя их материей национального цвета. Уже приближался вечер, и пылкие французы не могли дождаться завтрашнего дня, зажгли кое-где иллюминацию и плясали на улице под теплым небом, под звуки скрипок и флейт.

            А мы сидели в комнате Мифасова без лампы, озаренные светом луны, и тоска -- этот спутник сирых и голодных -- сжимала наши сердца, которые теперь переместились вниз и свили себе гнездо в желудке.

            Недоконченный этюд Голодающие в Индии, снова реставрированный в сторону худобы и нищенства -- смутно белел на столе своими страшными скелетообразными фигурами.

            -- Мама, мама, -- прошептал я. -- Знаешь ли ты, что испытывает твой сын, твой милый первенец

            -- Постойте, -- сказал Мифасов, очевидно, после долгой борьбы с собой. -- У меня есть тоже мать, и я не хочу, чтобы ее сын терпел какие-нибудь лишения. В тог день, когда голод подкрадывался к нам -- у меня были запрятанные 50 франков. Я спрятал их на крайний случай... на самый крайний случай, когда мы начнем питаться кожей чемоданов и безвредными сортами масляных красок!.. Но больше я мучиться не в силах. Музыка играет так хорошо, и улицы оживлены, наполнены веселыми лицами... сотни прекрасных дочерей Франции освещают площади светом своих глаз, их мелодичный смех заставляет сжиматься сердца сладко и мучи...

            -- По 12 с половиной франков, -- сказал Сандерс. -- Господи! Умываться, бриться! Черт возьми! Да здравствует Бастилия!

            И мы, как подтаявшая льдина с горы, низринулись с лестницы на улицу.

            Какое-то безумие охватило Париж. Все улицы были наполнены народом, звуки труб и барабанов прорезали волны человеческого смеха, тысячи цветных фонариков кокетливо прятались в темной зелени деревьев, и теплое летнее небо разукрасилось на этот раз особенно роскошными блистающими звездами, которые весело перемигивались, глядя на темные силуэты пляшущих, пьющих и поющих людей.

            Милый, прекрасный Париж!..

            Как танцуют па улице Играют оркестры!

            Невероятным кажется такое веселье русскому человеку.

            Бедная, темная Русь!.. Когда же ты весело запляшешь и запоешь, не оглядываясь и не ежась к сторонке

            Когда твои юноши и девушки беззаботно сплетутся руками и пойдут танцевать и выделывать беззаботные скачки

            Желтые, красные, зеленые ленты серпантина взвиваются над толпой и обвивают намеченную жертву, какую-нибудь черномазую модистку или простоволосую девицу, ошалевшую от музыки и веселья.

            На двести тысяч разбросает сегодня щедрый Париж бумажных лент -- целую бумажную фабрику, миллион сгорит на фейерверке и десятки миллионов проест и пропьет простолюдин, празднуя свой национальный праздник.

            Сандерс тоже не дремлет. Он нагрузился серпантином, какими-то флажками, бумажными чертями и сам, вертлявый, как черт, носится по площади, вступая с девицами в кокетливые битвы и расточая всюду улыбки; элегантный Мифасов взобрался верхом на

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту