Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

24

подозр?вая о существованіи другъ друга... A черезъ полтора года исполнилось и то, къ чему я велъ ихъ подъ диктовку моего друга -- апологета и поклонника судьбы. Именно -- y этихъ двухъ людей родился ребенокъ -- вотъ этотъ самый мальчишка, которымъ вы давеча такъ восхищались. Ну, не правъ-ли я былъ, говоря, что я -- настоящій создатель этого голубоглазаго существа!?

            Молчавшая все время въ продолженіе разсказа, желтая простыня шевельнулась и спросила:

            -- О какомъ это вы мальчишк? говорите?

            -- Да, о томъ самомъ! Въ синемъ полосатомъ костюмчик?-то.

            -- О томъ, который сейчасъ суетъ себ? въ ротъ сачекъ для крабовъ?

            -- Ну, да!

            -- Котораго полька сейчасъ дернула за ухо?

            -- Ну, да-же!

            -- Угу,-- неопред?ленно промычало что-то подъ желтой простыней. -- Такъ знаете-ли, что я скажу вамъ: напрасно вы совались на амплуа судьбы -- вершительницы вс?хъ д?лъ челов?ческихъ. Не по плечу это вамъ!

            -- О, Господи! Почему?!

            -- Вамъ можно дов?рить кое-что? Ум?ете вы держать языкъ за зубами?

            -- Ну?!

            -- Этотъ ребенокъ не мужній, a мой. Отъ меня. Черезъ три м?сяца посл? свадьбы "венгерка", какъ вы ее называете, охлад?ла къ своему худосочному супругу и подарила своею любовью меня. Вотъ вамъ и судьба!..

            -- Вы даете честное слово?

            -- Даю честное слово.

            И об? фигуры погрузились посл? этого въ безмолвіе -- и та, что подъ б?лой простыней, и та, что подъ желтой. Замерли подъ зноемъ, даже не пошевельнувшись.

            Я въ это время усп?лъ уже од?ться и ушелъ, такъ и не увид?въ никогда больше людей подъ простынями -- ни самоув?реннаго зам?стителя судьбы, ни его соперника на этомъ скользкомъ поприщ?.

            Боже мой! Можетъ быть, если бы я и поднялъ эти дв? простыни -- желтую и б?лую -- подъ ними-бы ничего не оказалось, кром? безформенныхъ грудъ песку, насыпаннаго подвижнымъ отпрыскомъ многолюбивой венгерки, потому что -- мало-ли что можетъ пригрезиться расплавленному свир?пымъ солнцемъ мозгу...

           

         

      СКЕПТИКЪ.

         

      I.

           

            Восемь л?тъ тому назадъ мн? пришлось прожить около двухъ нед?ль въ одномъ изъ небольшихъ городковъ Харьковской губерніи -- именно, въ Зміев?.

            Жить пришлось y сид?лицы казенной винной лавки, бойкой расторопной женщины, которая д?лала десятокъ д?лъ сразу -- усп?вая продавать меланхоличнымъ зміевскимъ пьяницамъ водку, готовить мн? об?дъ и, кром? того, въ промежуткахъ ругательски-ругать своего сына Стешу.

            Стеша былъ молодецъ девятнадцати л?тъ, всю свою недолгую жизнь пробродившій изъ угла въ уголъ, самоуглубленный дурень, л?нивый, какъ корова, и прожорливый, какъ удавъ.

            Съ утра, возставъ отъ сна, онъ умывался, аккуратно напивался чаю, и опять ложился на диванъ -- неофиціально,-- какъ онъ говорилъ. Такъ, лежа на диван? и перелистывая "Ниву" за 1880 годъ -- ждалъ об?да.

            -- Ты хоть бы ч?мъ-нибудь занялся!-- кричала сид?лица винной лавки, выглядывая изр?дка изъ дверей.

            -- A ч?мъ я займусь тамъ,-- возражалъ Стеша хриплымъ голосомъ.

            -- О, Господи! Другіе люди, какъ люди! Служатъ, д?ло д?лаютъ, a этотъ, какъ колода!.. Нислимо-ли это -- здоровый молодой челов?къ, и ц?лыми днями

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту