Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

26

и торопилъ мать насчетъ об?да.

            Однажды, онъ пришелъ ко мн? и, вм?сто того, чтобы разспрашивать меня о Петербург?, разоткровенничался самъ:

            -- A я вчера анекдотъ слышалъ: одинъ жидъ пришелъ по д?ламъ къ пом?щику, a тотъ схватилъ ружье и говоритъ: "плавай, жидовская морда, а то застр?лю!" Ну, жидъ, конечно, испугался, упалъ на землю и сд?лалъ видъ, будто плаваетъ. A потомъ пом?щикъ засм?ялся и сказалъ: "Благодари Бога, что я тебя нырять еще не заставилъ!". Здорово, а?

            Я пожалъ плечами.

            -- С?ро!

            -- Какъ вы говорите?

            -- С?ро.

            Стеша удивленно взглянулъ на меня и умолкъ. Я заговорилъ о чемъ-то другомъ, но онъ перебилъ меня:

            -- Такъ какъ вы сказали? "С?ро"? Ха-ха!

            -- Да ужъ... неважный вашъ анекдотецъ.

            -- "С?ро", значить? Здорово... Ха-ха!

            Онъ потрепалъ меня по плечу и ушелъ, волоча за собой громадныя, въ тяжелыхъ сапогахъ ноги. На другой день я у?халъ.

         

      II.

           

            И опять, совс?мъ недавно, попалъ я въ Зміевъ. Надъ Россіей пронеслась революція, въ Петербург? уже н?сколько л?тъ работала Государственная Дума, a Зміевъ остался такимъ же... Пыльныя безлюдныя улицы, выводокъ цыплятъ y забора, и одинокій пьяный, лежащій въ т?ни, около бакалейной лавки съ выв?ской:

         

      "Бакалея съ продажей всего".

           

            Лавочникъ былъ тотъ же самый -- и узналъ онъ меня сразу же, какъ только я зашелъ къ нему. Сколько перевидалъ за эти восемь л?тъ новыхъ людей этотъ б?дняга? В?роятно, не бол?е десятка.

            -- Опять къ намъ?-- сказалъ онъ съ такой небрежностью, будто бы я у?зжалъ изъ Зміева нед?ли на дв?.-- Ну, что-жъ... поживите, поживите... У насъ тутъ не скучно.

            -- A что сид?лица, y которой я жилъ?

            -- Будемъ говорить, она померла. A сынокъ ейный Степанъ Захарычъ женились и казенной лавкой зав?дуютъ. Умн?йшая голова!

            Я изумленно погляд?лъ на лавочника.

            -- Это онъ умн?йшая голова? Да в?дь онъ былъ глупъ, какъ бревно.

            -- Молоды были,-- серьезно возразилъ лавочникъ.-- A теперь въ большихъ умникахъ состоять. Вы то, господинъ, разсудите, что постъ ихній небольшой -- сид?лецъ винной лавки, a компанія y нихъ самая отборная: предс?датель управы, господинъ докторъ, учитель гимназіи бываетъ и прочія сливки общества. Съ дуракомъ бы возиться не стали...

            -- Да въ чемъ же его умъ?

            -- Надо быть, въ разговор?. В?дь, господа, они, изв?стно, какъ: сойдутся и разговариваютъ промежъ себя. Да вотъ сюда въ лавку идетъ учитель Выдыбаевъ -- ихъ хорошій знакомый. Они вамъ лучше все и объяснятъ.

            Д?йствительно, въ лавку зашелъ сухой, длинный господинъ съ бл?днымъ лицомъ. Я извинился, назвалъ себя и прямо приступилъ къ д?лу.

            -- Скажите, правду говорятъ, что Стеша Козелковъ, сид?лецъ, считается тутъ y васъ -- persona grata?

            Бл?дный учитель задумчиво покивалъ головой.

            -- Какъ вамъ сказать... Что-то въ немъ есть такое, что, д?йствительно, отличаетъ его среди другихъ индивидовъ нашего богоспасаемаго болота... Есть въ немъ настоящая желчь, скептицизмъ, чутье и вкусъ... Онъ тонокъ, безпощаденъ въ своихъ характеристикахъ, и y дамъ пользуется даже н?которымъ усп?хомъ, какъ, вообще, все, что выдается

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту