Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

39

на диван? съ книгой въ рукахъ, я услышалъ голоса, доносившіеся изъ передней....

            -- Ну, что, какъ твой баринъ?

            -- A что-съ?

            -- Его н?тъ дома? да?

            -- Н?тъ-съ, помилуйте -- дома.

            Долгая пауза посл?довала за этимъ отв?томъ. Потомъ первый голосъ, проникнутый глубокимъ изумленіемъ, воскликнулъ:

            -- Ну, что ты такое говоришь? Неужели?!..

            -- Такъ точно. Дома.

            -- Вотъ-то штука! Ты ув?ренъ въ этомъ?

            -- Баринъ въ кабинет? на диван? читаютъ книжку.

            -- И къ нему можно? Можетъ быть, онъ боленъ? Нынче вс? бол?ютъ.

            -- Никакъ н?тъ; не боленъ.

            -- Чудеса!.. Ну, проводи меня къ нему.

            Кирпичевъ показался въ дверяхъ. Этого Кирпичева я уже не вид?лъ... не помню сколько.

            Петербургъ странный городъ: кажется, будто позавчера только встр?чался на Невскомъ со знакомымъ челов?комъ. A онъ за это время или уже Европу усп?лъ объ?хать и жениться на вдов? изъ Иркутска, или полгода, какъ застр?лился, или уже десятый м?сяцъ сидитъ въ тюрьм? по причин?, очень теперь распространенной въ нашей великой, могучей Россіи: взяли просто и посадили челов?ка; тамъ, молъ, видно будетъ за что!

            И, напрягши память, вспомнилъ я, что, д?йствительно, не вид?лъ этого Кирпичева м?сяцевъ пять шесть.

            А, можетъ быть, и два года. Странно живутъ н?которые изъ насъ.

            Если не ошибаюсь, посл?дній разъ сид?ли мы съ компаніей за ужиномъ y Кюба. За ужинъ, помню, платили мы съ Кирпичевымъ. То есть, платить хот?ли вс?, но каждый, кром? насъ двухъ, выразилъ такое вялое, малокровное желаніе слазить въ карманъ за бумажникомъ, что мы, какъ бол?е проворные, въ теченіе пяти минутъ, расплатились за вс?хъ. Кто-то, правда, выразилъ даже протестъ по поводу нашего поведенія, но выразилъ этотъ негодующей протестъ очень л?ниво и, не докончивъ фразы, тотчасъ же задремалъ.

            Съ Кирпичевымъ я никогда не былъ близокъ, но мн? всегда нравилось его спокойное джентльментство въ отношеніяхъ съ окружающими и безбрежное простодушіе, которое привлекало вс? нетребовательныя сердца къ этому тароватому, благожелательному челов?ку.

            Теперь онъ казался похуд?вшимъ, немного потрепаннымъ, но ясная благожелательная улыбка все время осв?щала усталое, потемн?вшее лицо.

            -- А, Кирпичевъ!-- прив?тствовалъ я его.-- Радъ, что вспомнили. Пять м?сяцевъ не вид?лись.

            -- Полтора года. Посл?дній разъ, полтора года тому назадъ, y Кюба ужинали.

            -- Ну, какъ ваша техническая контора? Процв?таетъ?

            Онъ замахалъ на меня руками и разсм?ялся такъ, что закашлялся.

            -- Эко кого вспомнили! Покойницу... Я, в?дь, батенька, пролет?лъ съ конторой.

            -- Да, что вы!

            -- Ей-Богу,-- радостно сообщилъ онъ, улыбаясь усталымъ ртомъ.-- Чрезвычайно пролет?лъ. Потомъ устроилъ автомобильный гаражъ и тоже пролет?лъ, потомъ купилъ магазинъ предметовъ для спорта и уже окончательно пролет?лъ. Очень, знаете, это не весело.

            Но, говоря эти слова, онъ противор?чилъ тому выраженію, которое было написано на его лиц?: выраженіе лица его было самое веселое.

            -- Да-съ... все, знаете-ли, пошло прахомъ: пролет?лъ, можно сказать, самымъ циничнымъ образомъ. Предлагали мн? тогда одну комбинаційку,

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту