Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

55

итог?, "общественное мн?ніе по поводу постигшаго нашу дорогую родину б?дствія".

            Никто изъ нихъ никогда не напишетъ "Евгенія Он?гина", не построитъ Исаакіевскаго собора, но удалять ихъ за это изъ жизни нельзя -- жизнь тогда бы совс?мъ оскуд?ла. Въ книг? исторіи он? вм?ст? со своими кавалерами занимаютъ очень видное м?сто; он? -- та б?лая бумага, на которой такъ хорошо выд?ляются черныя буквы историческихъ строкъ.

            Если бы не он? со своими кавалерами -- театры бы пустовали, издатели модныхъ книгъ раззорялись бы, a телефонистки на центральной станціи ожир?ли бы отъ безд?йствія и тишины.

            Барышни не даютъ спать телефонисткамъ. Въ количеств? н?сколькихъ десятковъ тысячъ, он? ежечасно настоятельно требуютъ соединить ихъ съ номеромъ такимъ-то.

            Къ сожал?нію, никто не можетъ втолковать барышнямъ, что личный разговоръ лицомъ-къ-лицу -- это письмо, которое можно растягивать на десятки страницъ; a разговоръ по телефону -- телеграмма, которую посылаютъ въ случа? крайней необходимости, экономя каждое слово.

            Пусть кто-нибудь изъ читателей попробуетъ втолковать это барышн?,-- она въ тотъ же день позвонить ко мн? по телефону и спросить: правда-ли, что я на писалъ это? Какъ я вообще, поживаю? И правда-ли, что на прошлой нед?л? меня вид?ли съ одной блондинкой?

            -- Васъ просятъ къ телефону!

            -- Кто проситъ?

            -- Он? не говорятъ.

            -- Я, кажется, тысячу разъ говорилъ, чтобы обязательно узнавали, кто звонитъ?

            -- Я и спрашивалъ. Он? не говорятъ. См?ются. Ты, говорятъ, ничего не понимаешь.

            -- Ахъ ты, Господи! Алло! Кто y телефона?!

            Говоритъ барышня. Отв?чаетъ:

            -- О, Боже, какой сердитый голосъ. Мы сегодня не въ дух??

            -- Да н?тъ, ничего. Это просто телефонъ хрипитъ,-- говорю я съ наружной в?жливостью.-- Что скажете хорошенькаго?

            -- Что? Кто хорошенькая? Съ какихъ это поръ вы стали говорить комплименты?

            -- Это не комплиментъ.

            -- Да, да,-- знаемъ мы. Всякій мужчина, преподнося комплиментъ, говоритъ, что это не комплиментъ.

            Чрезвычайно, чрезвычайно жаль, что она не видитъ моего лица. Я молчу, a она спрашиваетъ:

            -- Что вы говорите?

            Что ей сказать? Бросаю единственную кость со своего скуднаго неприхотливаго стола:

            -- Вы изъ дому говорите?

            -- Какой вы см?шной! А то откуда же?

            Что бы такое ей еще сказать?

            -- A я думалъ, отъ Киндякиныхъ.

            -- Отъ Киндякиныхъ? Гм! Вы только, кажется, и думаете, что о Киндякиныхъ. Вамъ, в?роятно, нравится madame Киндякина? Я что-то о васъ слышала!.. Ага...

            Это она называетъ "интриговать".

            Потомъ будетъ говорить какому-нибудь изъ своихъ кавалеровъ:

            -- Я его вчера ужасно заинтриговала.

            Понурившись, я стою съ телефонной трубкой y уха, гляжу на ворону, примостившуюся y края водосточной трубы, и впервые жал?ю, оскорбляя т?мъ память своего покойнаго отца: "зач?мъ я не созданъ вороной?"

            Надъ ухомъ голосъ:

            -- Что вы тамъ -- заснули?

            -- Н?тъ, не заснулъ.

            Какой ужасъ, когда что-нибудь нужно сказать, a сказать нечего. И ч?мъ больше уб?ждаешься въ этомъ, т?мъ бол?е туп?ешь...

            -- Алло! Ну, что-жъ вы

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту