Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

66

Подходцевъ, прячась подъ од?яло.-- Это Клинковъ о теб? такого мн?нія a не я.

            -- Для Клинкова есть другой ботинокъ,-- возразилъ Громовъ.-- Получай, Клинище!

            -- A теперь, когда ты уже расшвырялъ ботинки, я скажу теб? правду: ты не недалекій челов?къ, a просто кретинъ.

            -- Н?тъ, это не я кретинъ, a ты,-- сказалъ Громовъ, не подкр?пляя, однако, своего мн?нія никакими доказательствами...

            -- Однако, вы тонко изучили другъ друга,-- хрипло разсм?ялся толстякъ Климовъ, который всегда стремился стравить двухъ друзей, и потомъ любовался издали на ихъ препирательства.-- Оба кретины. У людей знакомые бываютъ на крестинахъ, a y насъ на кретинахъ. Хо-хо-хо! Подходцевъ, если y тебя есть карандашъ,-- запиши этотъ каламбуръ. За него въ журнал? кое-что дадутъ.

            -- По тумаку за строчку -- самый приличный гонораръ. Чего это колокола такъ раззвонились? Пожаръ, что-ли?

            -- Грязное нев?жество: не пожаръ, a Страстная суббота. Завтра, милые мои, Св?тлое Христово Воскресенье. Конечно, вамъ все равно, потому что души ваши давно запроданы дьяволу, a моей душеньк? тоскливо и грустно, ибо я принужденъ проводить эти св?тлые дни съ отбросами каторги. О, мама, мама! Далеко ты сейчасъ со своими куличами, крашеными яйцами и жаренымъ барашкомъ. Б?дная женщина!

            -- Д?йствительно, б?дная,-- вздохнулъ Подходцевъ.-- Ей не повезло въ д?тяхъ.

            -- A что, миленькіе: хорошая вещь -- д?тство. Помню я, какъ меня наряжали въ голубую рубашечку, бархатные панталоны и вели къ Плащаниц?. Постился, гов?лъ... Потомъ ходили святить куличи. Удивительное чувство, когда священникъ впервые скажетъ: "Христосъ Воскресе!"

            -- Не разстраивай меня,-- простоналъ Громовъ,-- а то я заплачу.

            -- Разв? вы люди? Вы свиньи. Живемъ мы, какъ чортъ знаетъ что, a вамъ и горюшка мало. Въ васъ н?тъ стремленія къ лучшей жизни, къ чистой, уютной обстановк?,-- н?тъ въ васъ этого. Когда я жилъ y мамы, помню чистыя скатерти, серебро на стол?.

            -- Ну, если ты тамъ верт?лся близко, то на другой день супъ и жаркое ?ли ломбардными квитанціями.

            -- Врете, я чистый, порядочный юноша. A что, господа, давайте устроимъ Пасху, какъ y людей. Съ куличами, съ накрытымъ столомъ и со всей, вообще, празднично-буржуазной, уютной обстановкой.

            -- У насъ изъ буржуазной обстановки есть всего одна вилка. Много-ли въ ней уюта?

            -- Ничего, главное -- столъ. Покрасимъ яйца, испечемъ куличи...

            -- A ты ум?ешь?

            -- По книжк? можно. У насъ дв? ножки шкафа подперты толстой поваренной книгой.

            -- Здорово удумано,-- крякнулъ Подходцевъ.-- Въ конц? концовъ, что мы не такіе люди, какъ вс?, что-ли?

            -- Даже гораздо лучше.

         

      II.

           

            Лучъ солнца осв?щалъ сл?дующую картину: Подходцевъ и Громовъ сид?ли на полу y небольшой кадочки, въ которую было насыпано муки, чуть не до верху -- и ожесточенно спорили.

            Сбоку стояла корзина съ яйцами, лежалъ кусокъ масла, ваниль и какіе-то таинственные пакетики.

            -- Какъ твоя б?дная голова выдерживаетъ такіе мозги,-- кричалъ Громовъ, потрясая поваренной книгой.-- Откуда ты взялъ, что ваниль распустится въ вод?, когда она -- растеніе.

            -- Самъ ты растеніе дубовой

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту