Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

87

прекрасными толстыми губами (никогда y меня не будетъ такихъ толстыхъ губъ -- печально думалъ я):

            -- Да ужъ получили бы они отъ меня гостинецъ...

            -- A ты кого-нибудь убивалъ?

            -- Да... бывало...-- з?вота и плевокъ прерывали его р?чь (прекрасная з?вота! чудесный неподражаемый плевокъ!) -- въ Перекоп? четырехъ зар?залъ.

            Это чудовищное преступленіе леденило мой мозгъ. Что за страшная личность! Что ему, въ сущности, стоитъ зар?зать сейчасъ и меня, безпомощнаго челов?ка.

            -- A знаешь, Алекс?й, -- говорю я, гладя заискивающе его угловатое плечо,-- я y папы для тебя сегодня выпрошу двадцать папиросокъ.

            -- Просить не надо,-- разсудительно качаетъ головой этотъ худощавый головор?зъ.-- Лучше украдь потихоньку.

            -- Ну, украду.

            -- A что, Алекс?й, если бы тебя кто-нибудь обид?лъ?.. Что бы ты...

            -- Да ужъ разговоръ короткій былъ бы...

            -- Убилъ бы? Задушилъ?

            -- Какъ щененка. Одной рукой.

            Онъ цинично см?ется. У меня по спин? ползетъ хо лодокъ:

            -- A папу... Ну, если бы, скажемъ, папа отказалъ теб? отъ м?ста?

            -- A что-жъ твой папа? Брилліантовый, что-ли? Туда ему и дорога.

            Посл? такого разговора я ц?лый день бродилъ, какъ потерянный, нося въ сердц? безм?рную жалость къ обреченному отцу. О, Боже! Этотъ большой высокій челов?къ все время ходилъ по краю пропасти, и даже не зам?чалъ всего ужаса своего положенія. О, если бы суровый Алекс?й смягчился...

            Поваръ Никодимовъ, изгрызанный жизнью старичекъ, былъ челов?къ другого склада: онъ былъ скептикъ и пессимистъ.

            -- Къ чему все это?-- говаривалъ онъ, сидя на скамеечк? y воротъ.

            -- Что такое?-- спрашивалъ собес?дникъ.

            -- Да это... все.

            -- Что все?

            -- Вотъ это: деревья, дома, собаки, пароходы? Собес?дникъ бывалъ озадаченъ.

            -- А... какъ же?

            -- Да никакъ. Очень просто.

            -- Однако же...

            -- Чего тамъ "однако же!". Глупо. Я, наприм?ръ, Никодимовъ. Да, можетъ быть, я желаю быть Альфредомъ? ! Что вы на это скажете?

            -- Не им?ете права.

            -- Да? Мерси васъ за вашу глупость. A они, значитъ, им?ютъ право свое это ресторанное заведеніе называть "Венеціанскій карнавалъ"? Почему? Что такое? Гд? карнавалъ? Почему венеціанскій? Безсмысленно. A почему, наприм?ръ, я въ желе не могу соли насыпать? Что? Невкусно? A почему въ супъ -- вкусно. Все это не то, не то, и не то.

            Въ глазахъ его читалась скорбь.

            Однажды мать подарила ему почти новые отцовскіе башмаки. Онъ взялъ ихъ съ благодарностью. Но, придя въ свою комнату, поставилъ подарокъ на столъ и за стоналъ:

            -- Все это не то, не то, и не то!

            Пахло отъ него жаренымъ лукомъ. Если Алекс?я я любилъ и гордился имъ, если къ Никодимову былъ равнодушенъ, то поваренка Мотьку ненавид?лъ вс?мъ сердцемъ. Этотъ мальчишка оказывался всегда впереди меня, всегда на первомъ м?ст?.

            -- A что, Мотька,-- самодовольно сказалъ я однажды,-- мн? мама сегодня дала рюмку водки на зубъ подержать -- y меня зубъ бол?лъ. Прямо огонь!

            -- Подумаешь -- счастье! Я иногда такъ нар?жусь водкой, какъ свинья. Пьешь, пьешь, чуть не лопнешь. Да, и, вообще, я веду нетрезвый образъ

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту