Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

20

что каждую минуту тебя можетъ исковеркать, зажать, какъ торговую книгу въ копировальномъ пресс? -- и въ то же время хладнокровно разсуждать объ этомъ.

            -- Посмотри-ка, что онъ д?лаетъ?

            Незапяткинъ пошелъ взглянуть на нашего сумасброда и, вернувшись, доложилъ:

            -- Лежитъ чивой-то на диван? съ закрытыми глазами.

            -- Давай станемъ тутъ. Ближе къ средин?.

            -- А симпатичный онъ. В?рно?

            -- Да. Милый. Такой... предупредительный.

            Ч?мъ дальше, т?мъ душн?е было въ вагонъ. Чувствовалось приближеніе юга.

            -- Что, если мы откроемъ окно? -- прервалъ я. -- Въ степи такая теплынь.

            -- Не открываются окна. Вагонъ еще на зимнемъ положеніи.

            -- Постой... А вотъ это окно! У него, кажется, эта задвижка еле держится. Ну-ка, потяни.

            -- Ножичкомъ-бы. Не увидитъ никто?

            -- Ничего. Потомъ скажемъ, что нечаянно.

            Рама съ легкимъ стукомъ упала -- и намъ въ лицо пахнула сладкая прохлада напоенной ранними весенними ароматами степи.

            -- Какой воздухъ! Чувствуешь! Вотъ, что значить Кавказъ!

            -- Бальзамъ!

            Мощныя горы рисовались вдали легкими туманно голубыми призраками. Лаской в?яло отъ теплаго воздуха и жирной пахучей земли.

            ... Часа два простояли мы такъ, почти не разговаривая, разн?женные, задумчивые. Сзади насъ раздался голосъ:

            -- Что это вы тутъ д?лаете?

            Нашъ сос?дъ по дивану стоялъ за моей спиной.

            -- Чувствуете, какой воздухъ? -- спросилъ я.

            -- Да. Попробую-ка и я открыть другое окошечко.

            -- Н?тъ, -- возразилъ Незапяткинъ. -- Вс? окна зад?ланы по зимнему положенію. Это единственное.

            -- Вотъ онъ, Кавказъ-то! -- задумчиво зам?тилъ не знакомецъ. -- Красивый, экзотическій, какъ зм?я-пифонъ, но и ядовитый, какъ эта зм?я! Такъ-же могущей ужалить.

            -- Почему?

            -- Кавказъ-то? В?дь это разбойничья страна. Вотъ вы, наприм?ръ, стоите у окна, тихо бес?дуете, и вдругъ изъ-за того камня -- бацъ! Пуля въ високъ, и вы безъ крика валитесь на полъ.

            -- Кто-же это... можетъ?

            -- Ясно, какъ день: туземцы. Да вотъ вчера въ газетахъ... не читали газетъ?

            -- Н?тъ.

            -- Ну, какъ же. Такимъ точно образомъ стоялъ еврей, настройщикъ роялей, у открытаго окна. "Св?жимъ воздухомъ дышалъ..." Бацъ! И не пикнулъ. Айзенштукъ фамилія.

            -- Да за что же, Господи!

            -- Абреки. Это у нихъ молодечество. Кто больше пассажировъ настр?ляетъ, тотъ большимъ уваженіемъ въ аул? пользуется. Кто меньше десятка уложилъ, за того ни одна д?вушка замужъ не пойдетъ.

            -- Чортъ знаетъ что! Закроемъ окно, Незапяткинъ,

            -- А позвольте-ка, я рискну, -- хладнокровно сказалъ незнакомецъ, облокачиваясь на узенькій подоконникъ. -- Послушайте... если меня тяпнетъ пуля... возьмите мои вещи и отошлите въ Тифлисъ на Головинскій проспектъ, 11 -- Михайленко.

            Никогда я до сихъ поръ не вид?лъ, чтобы зав?щанія составлялись съ такимъ самообладаніемъ и быстротой.

            Для очистки сов?сти мы попытались уговорить нашего сумасброда отойти отъ рокового окна, но онъ былъ непреклоненъ.

         

      IV.

           

            Выходя въ Тифлис? изъ вагона, мы наткнулись на высокую красивую даму, встр?чавшую нашего

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту