Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

28

вопросъ:

            -- А любитъ васъ ваша будущая жена?

           

            Прохожій.

            У прохожаго было такое веселое полупьяное располагающее къ себ? лицо, что собиравшійся жениться челов?къ улыбнулся прохожему и сказалъ:

            -- А я, знаете, женюсь.

            -- И дуракъ.

            Растерялся собиравшійся жениться:

            -- То есть?

            -- Да ужъ будьте покойны.

            И, нырнувъ въ толпу, не догадался спросить этотъ прохожій...

            -- А любитъ васъ ваша будущая жена?

           

            Другъ.

            -- Я женюсь, -- сказалъ онъ своему другу.

            -- Вотъ теб? разъ!

            Посл? н?котораго молчанія, сказалъ другъ:

            -- А какъ же я? Значитъ нашей дружб?, крышка?

            -- Почему же? Мы, попрежнему, останемся друзьями.

            И только тутъ задалъ другъ вопросъ, который не задавалъ никто:

            -- А любитъ тебя твоя будущая жена?

            Взоръ челов?ка, собиравшагося жениться, слегка затуманился.

            -- Не знаю. Думаю, что не особенно...

            Другъ, что-то соображая, пожевалъ губами.

            -- Красивая?

            -- Очень.

            -- М-да... Н-да... Тогда конечно... Въ общемъ, я думаю: отчего бы теб? и не жениться?

            -- Я и женюсь.

            -- Женись, женись.

            Холодно и неуютно живется намъ на б?ломъ св?т?. Какъ тараканамъ за темнымъ выступомъ остывшей печи.

           

         

      ЗНАТОКЪ ЖЕНСКАГО СЕРДЦА.

      I.

            Когда на Макса Двуутробникова нападалъ приливъ откровенности, онъ простодушно признавался:

            -- Я не какой-нибудь тамъ особенный челов?къ... О, н?тъ! Во мн? н?тъ ничего этакого... небеснаго. Я самый земной челов?къ.

            -- Въ какомъ смысл? -- земной?

            -- Я? Реалистъ-практикъ. Трезвая голова. Ничего небеснаго. Только земное и земное. Но психологъ. Но душу челов?ческую я понимаю.

            Однажды, сидя въ будуар? Евдокіи Серг?евны и глядя на ея распухшіе отъ слезъ глаза, Максъ пожалъ плечами и сказалъ;

            -- Плакали? Отъ меня ничего не скроется... Я психологъ. Не нужно плакать. Отъ этого н?тъ ни выгоды, ни удовольствія.

            -- Вамъ бы только все выгода и удовольствіе, -- покачала головой Евдокія Серг?евна, заправляя подъ наколку прядь полус?дыхъ волосъ.

            -- Обязательно. Вся жизнь соткана изъ этого. Конечно, я не какой-нибудь тамъ небесный челов?къ. Я -- земной. Но въ окружающей жизни разбираюсь во какъ.

            -- Да? А я вотъ вдвое старше васъ, a не могу разобраться въ жизни.

            Она призадумалась и вдругъ р?шительно повернула заплаканное лицо къ Максу.

            -- Скажите: Мастаковъ -- пара для моей Лиды или не пара?

            -- Мастаковъ-то? Конечно, не пара.

            -- Ну, вотъ: то же самое и я ей говорю. А она и слышать не хочетъ. Влюблена до нев?роятности. Я ужъ, знаете, -- гр?шный челов?къ, -- пробовала и наговаривать на него и отрицательныя стороны его выставлять -- и ухомъ не ведетъ.

            -- Ну, знаете... Это смотря какія стороны выставить... Вы что ей говорили?

            -- Да ужъ будьте покойны -- не хорошее говорила: что онъ и картежникъ, и мотъ, и женщины за нимъ б?гаютъ, и самъ онъ-де къ женскому полу не равно душенъ... Такъ расписала, что другая бы и смотр?ть не стала.

            -- Мамаша! Простите, что я называю васъ мамашей, но... въ ум? ли вы?

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту