Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

52

когда надумаетъ вм?ст? съ вами -- очень буду обрадованъ. Прощайте, Василій Николаевичъ, прощайте, Серг?й Петровичъ, всего вамъ хорошаго, Василій Николаевичъ -- не забывайте!

           

         

      ЧЕХОВІАНЕЦЪ.

           

            Память Антона Павловича Чехова для вс?хъ насъ священна.

            Поэтому, съ благогов?йнымъ чувствомъ въ годовщину его кончины возлагаемъ на дорогую могилу в?нокъ.

            Увы -- в?нокъ терновый.

            Впрочемъ, Антонъ Чеховъ слишкомъ русскій писатель, чтобы могъ над?яться на пошл?йшій лавровый в?нокъ.

            Русскимъ писателями терновые в?нки бол?е сроди. Итакъ:

            -- Г. редакторъ! Васъ спрашиваютъ.

            -- Кто?

            -- Говоритъ: Чеховьянецъ. Должно, изъ армянъ.

            -- Да что ему нужно? Ч?мъ занимается?

            -- Я спрашивалъ. Говоритъ: Чеховьянецъ.

            -- Странное занятіе. Пригласите его;

            Вошедшій господинъ вынулъ изъ кармана коробочку: открылъ ее и посл?довательно разложилъ передо мной измятую, довольно грязную салфетку, дв? обгор?лыхъ спички, кусочекъ сахару и велосипедный билетъ за No 14121, выданный двинскому м?щанину Терентію Иванову.

            -- Вотъ.

            -- Что это?

            -- Не купите ли?

            Я внимательно осмотр?лъ разложенныя богатства.

            -- Видите ли что... Я предпочитаю покупать спички неиспользованными, оптомъ, такъ... не мен?е ц?лой коробки сразу. Сахаръ я пріобр?таю по знакомству, не-обрызенный и, кром? того, стремлюсь, чтобы онъ былъ безъ желтыхъ пятенъ. Покупка тоже оптовая: два-три фунта... Билетъ этотъ бол?е полезенъ велосипедисту Терентію Иванову, ч?мъ мн? -- не велосипедисту и не Терентію Иванову. И, наконецъ, салфетка носитъ на себ? очень зам?тный св?тлый знакъ изъ буквъ и орнамента: "Золотой Якорь". Ну, какой же я, посудите сами, Золотой Якорь?!

            -- Ничего вы не понимаете, -- сурово оборвалъ меня пос?титель. -- Я чеховіанецъ.

            -- Ага... Ну, что, какъ у васъ на Кавказ?... все спокойно?

            -- На кой дьяволъ намъ съ вами Кавказъ?! Я тамъ никогда и не былъ!

            -- Простите, но ваша фамилія..

            -- Это моя профессія!? Посудите сами: разъ есть пушкиніанцы -- почему не быть чеховіанцамъ?

            -- Допустимъ. Ну? Что вамъ нужно?

            -- Купите у меня эти вещи для Чеховскаго музея. Зам?чательныя реликвіи. И недорого: пара спичекъ по 15 рублей -- вм?ст? уступлю за 25, сахаръ; ну, это... я самъ на него смотрю сквозь пальцы. Три-пять рублей совершенно предовольно за этотъ увражикъ. Салфеточка -- вещь диковинная. На ней, такъ сказать, отп?чатл?лись типично чеховскія черты. А велосипедный билетъ?.. о, это вы должны у меня съ руками оторвать.

            Хорошо было бы оторвать ему руки даже безъ этого билета. Но, признаться, велосипедный билетъ меня заинтриговалъ.

            -- Что же это за билетъ?

            -- А вы на фамилію обратили вниманіе?

            -- Ну, да. Ивановъ.

            -- То-то и оно. Прообразъ знаменитой Чеховской драмы.

            -- Это что же... Чеховъ своего "Иванова" и писалъ съ этого... велосипедиста Терентія Иванова?

            -- Н?тъ, но фамилія! Зам?чаете -- фамилія? Одна и та же. Родственники Терентія разсказывали мн?, что геніальный писатель долго не могъ остановиться на какомъ-нибудь названіи своей пьесы, пока не познакомился

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту