Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

66

исторія.

            -- Да? А мы съ сестрой см?ялись...

            -- Напрасно.

            Мы молчимъ.

            -- Я вамъ сейчасъ не пом?шала?

            -- Н?тъ.

            -- Вамъ, нав?рное, надо?ли всякія поклонницы!..

            -- Н?тъ, что вы! Ничего.

            -- И вы на меня не смотрите, какъ на сумасшедшую?..

            -- Почему же?...

            -- Вамъ нравится моя наружность?

            -- Хорошая наружность.

            -- Н?тъ, серьезно? Или вы просто изъ в?жливости говорите?

            -- Зач?мъ же изъ в?жливости?

            -- Ну, вотъ, вы писатель... Скажите: можно было бы мною серьезно увлечься?

            -- Отчего же.

            -- А вдругъ вы вс?мъ женщинамъ говорите одно и то же?

            -- Зач?мъ же вс?мъ.

            -- Я васъ вид?ла недавно въ театр?, и вы мн? безумно понравились. Я тогда же р?шила съ вами познакомиться.

            -- Спасибо.

            -- Въ васъ есть что-то притягательное. Садитесь сюда.

            -- Сейчасъ. Въ какомъ театр? вы меня вид?ли?

            -- Это не важно. Вы, нав?рное, очень избалованы женщинами?

            -- Н?тъ.

            -- Вы меня не прогоните, если я еще разъ приду? Съ вами такъ хорошо... Вы какой-то... особенный.

            -- Да, на это меня взять, -- уныло соглашаюсь я.

            -- Я знакома еще и съ другими писателями... Съ Б?лясовымъ.

            -- Не знаю Б?лясова.

            -- Серьезно? Странно. А онъ васъ знаетъ. Онъ вамъ страшно завидуетъ. Говорилъ даже, что вы вс? ваши разсказы берете изъ какого-то англійскаго журнала, но я не в?рю. Вретъ, я думаю.

            -- Б?лясовъ-то? Конечно, вретъ.

            -- Ну, вотъ видите. Просто завидуетъ. А я васъ люблю. Васъ можно любить?

            -- Можно.

            -- Спасибо. Вы такой чуткій. Я пойду... Ахъ, какъ не хочется отъ васъ уходить. В?къ бы сид?ла...

         

      * * *

           

            Ушла.

            И сказалъ я самъ себ?: будь же счастливъ, не тоскуй. Ты не одинокъ. Сейчасъ ты вкусилъ славу, любовь женщинъ и зависть коллегъ. Тобой зачитываются, въ тебя влюбляются, теб? завидуютъ. Будь же счастливъ!! Ну? Чего же ты стонешь?

            Я погасилъ огни, упалъ ничкомъ на диванъ, закусилъ зубами уголъ подушки -- и одиночество уже грозное и суровое, -- какъ рыхлая могильная земля, осыпаясь, покрываетъ гробъ, -- осыпалось и покрыло меня.

            Сумерки сгустились въ ночь, рояль глухо забарабанилъ сухими аккордами, a съ улицы донеслись два голоса:

            -- Эхъ, напьюсь же я нынче!

            -- Съ чего это такое?

            -- Манька опять къ своему слесарю поб?жала.

            Прошли. Тишина. Вечеръ. Рояль. Опасно, если въ такой вечеръ близко бритва лежитъ.

            Зар?заться можно.

           

         

      БЛИНЫ ДОДИ.

           

            Безъ сомн?нія, у Доди было свое настоящее имя, но оно какъ-то незам?тно стерлось, затерялось, и хотя этому парню уже шестой годъ -- онъ для вс?хъ Додя, и больше ничего.

            И будетъ такъ расти этотъ мужчина съ загадочной кличкой "Додя", будетъ расти, пока не пронюхаетъ какая-нибудь проворная гимназисточка въ черномъ передничк?, что пятнадцатил?тняго Додю, на самомъ д?л?, зовутъ иначе, что неприлично ей звать взрослаго кавалера какой-то собачьей кличкой, и впервые скажетъ она замирающимъ отъ волненія голосомъ:

            -- Ахъ, зач?мъ вы мн? такое говорите, Дмитрій Михайловичъ?..

            И сладко

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту