Аркадий Тимофеевич Аверченко
(1881—1925)

Рассказы

4

хозяин сам родом из римлян. Происходит из знаменитого угасшего рода. В нем умер Нерон, и слава Богу, что умер. А то бы, согласитесь сами, неприятно было попасть в его сад в виде смоляного факела. А теперь это - какое прекрасное угасание! А? И от всей былой роскоши осталась только Кальвия Криспинилла - Magistra libidinium Neronis.

-Это... латынь?- простодушно спросил Куколка.

-Испанский, но не важно. Скажите, вы не родственник одного очень талантливого поэта - Шелковникова?

-Нет... Не знаю... А что он писал?

-Ну, как же! У него чудные стихи. Одни мы даже заучили наизусть. Как это?..

В степи - избушка.

Кругом - трава.

В избе - старушка

Скрипит едва!..

Чудесно! Кованый стих.

-Позвольте,- расцвел как маковый цвет Куколка.- Да ведь это же мои стихи!.. Откуда вы их знаете? Ведь я их даже не печатал!

-Помилуйте! По всему Петербургу в рукописных списках ходят. Неужели это ваши?! Да что вы говорите? Позвольте мне пожать вашу руку!.. Это чудно! Какая простота и какая чисто пушкинская сжатость!.. Кузя, тебе нравится?

-Я в форменном восторге,- сказал сверху Кузя, позевывая.- Кисть большого мастера. Ни одного лишнего слова: "В степи - избушка!" Всего три слова, а передо мной рисуется степь, поросшая ковылем и ароматными травами, далекая, бескрайняя... И маленькой точкой на этой беспредельной равнине маячит покосившаяся серая избушка с нахлобученной на самые двери крышей...

И Кузя замолчал, погрузившись в задумчивость. На самом деле он был так ленив, что ему не хотелось лишний раз повернуть языком. Впрочем, немного потрудился: поднял голову и подмигнул, предоставляя дальнейшее подвижному Мотыльку.

Мотылек сложил свое гуттаперчевое лицо в гармонику и пылко продолжал:

-А это: "Кругом - трава!" Трава, и больше ничего. Стоп. Точка. Но я чувствую аромат этой травы, жужжание тысячи насекомых. Посмотрим дальше... "В избе - старушка". И верно! А где же ей быть? Не скакать же по траве, как козленку. Не такие ее годы. И действительно, поэт тут же веско подкрепляет это соображение: "Скрипит едва". Кругом пустыня, одинокая старость - какой это, в сущности, ужас! Что ей остается? Скрипеть!

Меценат опустил голову и закрыл рукой лицо с целью скрыть предательский смех, а Куколка ясным взором восторженно оглядывал всю компанию и поддакивал:

-Да, да!.. Я вижу, вы поняли мой замысел.

-Мотылек!- сказал расставшийся окончательно со своей тоской Меценат.- Ты должен устроить эти стихи в какойнибудь журнал.

-Обязательно устрою. За такие стихи всякая редакция зубами схватится.

Новакович отвел Куколку в сторону и спросил шепотом:

-Ну, как вам нравится общество, в которое я вас ввел?

-Чудесное общество. Они все такие тонкие, понимающие...

-Еще не то будет. Вы коньяк пьете?

-Да... собственно, не пью...

-Ага! Ну, значит, выпьете. Анна Матвеевна! Надеюсь, икорка у вас на льду стояла?

-Для тебя еще буду на лед ставить!..

-Анна Матвеевна! Не забывайте, что я знал вашего папу.

-Врешь ты все,- проворчала скептически старуха.- Он уж лет тридцать будет, как помер.

-Ну, что ж. А мне уже под пятьдесят. Вы не смотрите, что я такой моложавый. Это я в спирту сохранялся. Боже, как быстро жизнь мчится! Как сейчас помню вашего отца... Веселый был старик! Мы с ним часто рыбу удили...

-Да, неужто ж, верно, знал отца?!- зацепилась на удочку старуха.- Нешто ты тоже зарайский?

-Ято? Всю жизнь. Еще, помню, у вашего папы коровка была... серенькая такая...

-Бурая.

-Вово. Сероватобурая. Хорошее молоко давала. Старик часто меня угощал. "Сережа,- говорит,- ты мне первый друг. Жалко,- говорит,- что моя дочка Анюта уже замуж вышла. А то был бы ты мне зятем".

-Скажете тоже!- застыдилась Анна Матвеевна, расстилая на ковре скатерть.

У Новаковича была странная натура: он

 

Фотогалерея

Averchenko 8
Averchenko 7
Averchenko 6
Averchenko 4
Averchenko 3

Статьи
















Читать также


Проза
Поиск по книгам:



Голосование
Лучшая юмостическая книга Аверченко?

ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту